Дебют представителей Российской Империи на международных первенствах и Играх Олимпиад: победы, причины неудач и поражений

1.1 Возрождение Игр и роль Алексея Бутовского

Современные Олимпийские игры родились на Международном атлетическом конгрессе, который открылся 16 июня 1894 года в Париже. Там официально провозгласили возрождение Игр и создали Международный олимпийский комитет. Идею вынашивал французский барон Пьер де Кубертен, родившийся в 1863 году и получивший философское образование в Сорбонне [7]. Первые Игры решили провести в Афинах, а не в древней Олимпии, как планировали вначале. С этого конгресса и берёт начало вся последующая история, к которой Россия оказалась причастна с самого первого дня.

В первый состав МОК, состоявший всего из тринадцати человек, вошёл представитель России Алексей Дмитриевич Бутовский (1838-1917). Это был генерал русской армии и педагог, много занимавшийся вопросами физического воспитания в военно-учебных заведениях [1]. Его включение в комитет означало, что страна формально стояла у истоков движения. Кубертен ценил Бутовского как единомышленника, разделявшего идею воспитания через спорт. Однако формальное членство и реальная подготовка спортсменов оказались вещами очень разными.

Бутовский видел в олимпийской идее способ оздоровить нацию и поднять авторитет физического воспитания. Он писал статьи, выступал с докладами, переписывался с Кубертеном. При этом государственной поддержки за его энтузиазмом почти не стояло, и продвигать движение приходилось на личном авторитете. Кубертен возглавлял МОК около 29 лет и ушёл с поста лишь в 1925 году [7], тогда как российское участие в этот ранний период держалось на отдельных энтузиастах. Это расхождение между присутствием в руководящем органе и слабостью практической базы во многом и предопределило характер будущих стартов.

Показательно, что первые три Олимпиады современности прошли вообще без организованного российского участия. Игры 1896 года в Афинах, 1904 года в Сент-Луисе и отчасти 1900 года в Париже состоялись, когда в стране ещё не было ни единого олимпийского центра [1]. Получалось так, что голос в МОК у России был, а команды не было. Этот разрыв и есть главная черта самого раннего этапа: идея опередила организацию на полтора десятилетия.

Стоит пояснить, чем вообще занимался Бутовский до своего избрания в комитет. Он много лет работал в военно-учебном ведомстве, готовил преподавателей гимнастики для кадетских корпусов и военных гимназий, ездил по Европе и изучал, как поставлено физическое воспитание во Франции, Швеции, Англии. Именно практический интерес к школьной гимнастике свёл его с Кубертеном, который искал союзников по всему континенту. Получилось так, что в МОК Россию представлял не спортивный функционер в современном смысле, а педагог-теоретик. Это и сильная сторона, и слабость: идеи у Бутовского были глубокие, а вот рычагов, чтобы собрать и отправить команду, у него не нашлось.

Показательна и судьба самого членства Бутовского в комитете. Не получив дома никакой поддержки и не сумев организовать ни общества, ни сборной, он постепенно отошёл от олимпийских дел и в начале 1900-х годов покинул МОК. Россия после этого почти десять лет вообще не имела своего человека в международном руководстве движения. Так первый шаг, сделанный в 1894 году, не получил продолжения, и страна фактически выпала из процесса, в котором стояла у самого начала. Эта пауза дорого обошлась позже, когда пришлось наспех догонять ушедших вперёд соперников.

1.2 Несостоявшийся старт 1896 года и тихий дебют в Париже

К первым Играм 1896 года в стране всё же готовились, и подготовка шла сразу в нескольких городах: Одессе, Киеве, Санкт-Петербурге. Помешало банальное отсутствие денег. Несколько спортсменов выехали из Одессы, но добрались только до Константинополя и повернули назад. Киевлянин Николай Риттер сумел доехать до Афин, подал заявку на соревнования по борьбе и стрельбе, но затем заявку забрал [1]. Так первый реальный шанс выйти на олимпийскую арену сорвался из-за чисто бытовых и финансовых причин, а не из-за нехватки желающих.

Настоящий, хотя и почти незаметный, дебют случился в 1900 году в Париже. Россию представляли фехтовальщики Юлиан Мишо и Пётр Заковорот, конники Илья Поляков и Владимир Орлов, велогонщик Алексей Бутылкин и стрелок Александр Добржанский. Все они записывались на соревнования частным порядком, поскольку олимпийского комитета в стране ещё не существовало [12]. Это были разрозненные участники, а не команда, и общего результата за ними не стояло.

Один из этих участников заслуживает отдельного упоминания. Князь Владимир Орлов на момент Игр был генерал-майором кавалерии из свиты Николая II и вышел на старт гонок на почтовых экипажах [12]. Призовых мест парижские россияне не заняли, и долгое время о самом факте их выступления попросту забыли. О том, что русские состязались в официальной программе II Олимпиады, в России узнали лишь в 2005 году, когда оцифровали и выложили официальный отчёт Игр 1900 года [12]. Получилось, что дебют состоялся, но страна о нём полвека не подозревала.

Этот эпизод хорошо показывает уровень тогдашней организации. Спортсмены ездили на свой страх и риск, никто не вёл им учёта, результаты терялись. Без единого центра невозможно было ни отобрать сильнейших, ни закрепить достигнутое. На практике это означало, что любой успех был делом случая и личной инициативы, а не системы. Именно отсюда вырастает понимание того, почему первая громкая победа пришла лишь в 1908 году, а первый крупный провал стал почти неизбежен в 1912-м.

Полезно держать в уме и общий фон. Спорт в Российской империи на рубеже веков был занятием узкого слоя: студентов, офицеров, состоятельной городской молодёжи. Первые объединения вроде кружка любителей атлетики Владислава Краевского, открытого в 1885 году, собирали энтузиастов-одиночек, а массового, школьного физического воспитания почти не было [15]. Многие виды спорта пришли в страну вместе с иностранцами, чаще всего англичанами, которые заводили футбольные и гребные клубы при заводах и в портовых городах. На такой почве вырастить ровную, конкурентоспособную команду было попросту неоткуда.

Картину дополняет отношение публики. На первых показательных играх спорт воспринимали как чудачество: зрители посмеивались над футболистами, барахтавшимися в грязи, и не видели в этом ни пользы, ни красоты [15]. Газеты писали о состязаниях скорее как о курьёзе, чем как о деле государственной важности. Перелом наступал медленно, и к 1900 году серьёзной общественной поддержки у спорта всё ещё не было. Поэтому первые олимпийские поездки оставались частной затеей отдельных смельчаков, а не выражением воли страны.

На рисунке 1 показана хронология ключевых событий раннего российского олимпизма, от основания МОК до Всероссийских олимпиад.

2.1 Маленькая команда и большая золотая медаль

На IV Игры 1908 года в Лондон отправились всего пять русских спортсменов: фигурист Николай Панин-Коломенкин и четверо борцов классического стиля - Александр Петров, Николай Орлов, Евгений Замотин и Григорий Демин [10]. Команда крошечная, без какой-либо государственной программы за спиной. Тем удивительнее итог: трое из пяти вернулись домой с медалями. По плотности наград это выступление осталось одним из самых результативных в ранней истории отечественного спорта.

Сама организация Игр 1908 года была по нынешним меркам странной. Соревнования шли с весны, а официальная церемония открытия состоялась только 13 июля, почти через два месяца после начала состязаний [11]. Фигурное катание и вовсе провели поздней осенью, в октябре. Русские спортсмены приезжали и выступали в разное время, что соответствовало общему духу тогдашних Олимпиад, растянутых на многие месяцы. На этом фоне каждая завоёванная награда стоила особенно дорого.

Поездка в Лондон далась русским спортсменам непросто. Ехали в основном на свои средства или при поддержке частных меценатов и спортивных клубов, без всякой государственной программы. Часть атлетов добиралась до места с опозданием и едва успевала к своим стартам. Условия размещения и подготовки никто специально не обеспечивал, разминаться и восстанавливаться приходилось как получится. Тем удивительнее, что в таких обстоятельствах команда сумела взять три медали. Это говорит о высоком личном классе участников, который перекрыл организационную беспомощность.

Главным героем стал Николай Панин-Коломенкин, который завоевал первую в истории России олимпийскую золотую медаль. Произошло это 31 октября 1908 года в дисциплине «специальные фигуры» [10]. Этот вид заключался в вычерчивании на льду фигур сложного рисунка на одной ноге, и Панин подготовил четыре собственных, самостоятельно разработанных фигуры исключительной сложности. Победа одного человека сразу вывела страну в число обладателей олимпийского золота.

Личность чемпиона добавляет истории объёма. Николай Александрович Коломенкин родился в 1872 году в селе Хреновое Воронежской губернии, а выступал под псевдонимом Панин, потому что чиновнику не полагалось светиться в спорте [2]. Он был многоборцем редкого диапазона: помимо фигурного катания занимался лёгкой атлетикой, греблей, велоспортом, плаванием, лыжами, стрельбой, футболом и хоккеем. Чемпионом России по фигурному катанию он становился в 1901, 1902, 1903, 1905 и 1907 годах [2]. Такая разносторонность была обычной для спортсменов той эпохи, когда узкой специализации ещё почти не знали.

Псевдоним возник не от хорошей жизни. По службе Коломенкин был чиновником финансового ведомства, а государственному человеку появляться на катке за деньги или ради призов считалось делом несолидным. Чтобы не навлечь неприятности, он и придумал звучную фамилию Панин. Двойное имя Панин-Коломенкин закрепилось уже позже. История эта хорошо показывает, в каком положении находился спорт: им занимались всерьёз, но как бы стесняясь, пряча увлечение от начальства. Для будущего первого олимпийского чемпиона страны это была вынужденная маскировка.

Готовился Панин к Лондону без всякой государственной помощи. Тренировок в нынешнем понимании не существовало, схему специальных фигур он разрабатывал сам, вычерчивая узоры на бумаге и потом перенося их на лёд. Сложность его композиций была такова, что фигуры приходилось заранее показывать судьям как чертежи, и только потом исполнять. Это была работа изобретателя, а не просто спортсмена. На практике именно авторский, штучный подход и принёс победу, которую невозможно было повторить наспех собранной командой.

2.2 Дуэль с Сальховым и серебро борцов

Победа Панина не обошлась без громкого спортивного конфликта. Его прямым соперником был семикратный чемпион мира швед Ульрих Сальхов, имя которого до сих пор носит один из прыжков в фигурном катании. В соревнованиях по специальным фигурам Сальхов и ряд других сильных фигуристов отказались выступать, посчитав предложенные Паниным рисунки слишком трудными [2]. Швед даже заявлял, что нельзя присуждать первое место россиянину. Международный союз конькобежцев тем не менее решил вопрос в пользу Панина.

Качество исполнения признали и наблюдатели. По воспоминаниям, рисунок Панина на льду был, как писала английская пресса, практически математически точен, а сам спортсмен набрал 219 баллов из 240 возможных, результат, которого до того никто не показывал [10]. Цифры здесь говорят сами за себя: разрыв с соперниками был не косметическим, а принципиальным. Это была чистая, неоспоримая победа по существу, а не по стечению обстоятельств.

Вторую и третью медали принесли борцы классического стиля. Николай Орлов выступал в среднем весе до 73 килограммов, где собралось около 25 участников из десяти стран, и завоевал серебро [11]. Александр Петров боролся в тяжёлом весе, где соперников было заметно меньше, семеро из четырёх стран, и тоже взял серебряную медаль. Так за несколько недель Россия получила сразу три олимпийские награды разного достоинства в двух непохожих видах.

Биография Петрова показывает, кем были эти первые призёры. Александр Петрович Петров (1876-1941) был врачом, выпускником Московского университета, а путёвку на Игры заслужил победой в 1907 году над известным голландским борцом ван Рилом [11]. Двое других борцов, Демин и Замотин, выбыли после первых схваток: Замотина туширнул венгр Хуго Пайра уже на девятой минуте [11]. Контраст между призёрами и выбывшими лишний раз подчёркивает, что успех 1908 года держался на нескольких выдающихся атлетах, а не на широкой и ровной подготовке.

Сама по себе классическая, или греко-римская, борьба была для России видом сравнительно знакомым. Силовые единоборства, поднятие тяжестей и борьба развивались в атлетических кружках вроде краевского ещё с 1880-х годов, и сильные борцы у страны были. Орлов и Петров не случайно оказались в призёрах: за ними стояла пусть кустарная, но реальная школа циркового и любительского атлетизма. Это объясняет, почему именно борьба дала медали и в 1908, и позже, в 1912 году. Там, где традиция уже сложилась, результат приходил, а в новых для страны видах его не было.

Если оценить лондонский итог трезво, картина выходит двойственной. С одной стороны, три медали на пятерых участников и первое золото страны - это блестящий показатель, которым по праву гордятся. С другой, за ним не стояло ни федераций, ни отбора, ни финансирования, ни плана. Успех опирался на личные качества Панина, Орлова и Петрова, на их собственную настойчивость. Стоило поставить задачу шире, выставить большую команду по многим видам, и хрупкость этой опоры сразу обнажилась. Что и произошло четыре года спустя.

Победа Панина имела и более широкое значение, чем одна медаль. Она показала Европе, что русские способны не просто участвовать, а выигрывать у сильнейших, причём в виде, где судили строго и придирчиво. Английская и шведская пресса вынуждена была признать превосходство его программы [10]. Для страны, привыкшей к роли догоняющего, это был важный психологический сигнал. К сожалению, развить успех в фигурном катании тогда не удалось: зимних Игр ещё не существовало, а в программу летних этот вид больше не попадал в прежнем формате. Триумф остался блестящим, но одиночным эпизодом.

В таблице 1 собраны все призёры Российской империи на Играх 1908 и 1912 годов с указанием вида спорта и достоинства награды.

3.1 Большая делегация и скромный результат

В Стокгольм Россия привезла внушительную делегацию: около 178 спортсменов, выступавших по 14 видам спорта, и притом ни одной женщины. Это был резкий скачок по сравнению с пятёркой участников Лондона. Покровительство Играм оказывал лично император Николай II, официальным представителем команды был генерал-майор Владимир Воейков, а заметную часть состава, около 85 человек, составляли военные, включая два десятка стрелков [9]. Масштаб впечатлял, но за внешним размахом скрывалась слабая подготовка.

Медальный итог получился скудным. Как отмечают исследователи, сборная «приняла участие в V Олимпийских играх в Стокгольме 1912 году, где завоевала 5 медалей и заняла 15 место в общекомандном зачёте» [3]. Золота среди этих наград не было вовсе, а серебряных оказалось две и бронзовых три. По сравнению с Лондоном, где из пяти человек медали взяли трое, эффективность рухнула. Большая команда дала меньше золота, чем крошечная четырьмя годами ранее. Этот разрыв и стал главным предметом разбора у современников.

Чтобы оценить место России в общем зачёте, стоит вспомнить контекст. В Стокгольме соревновались сильнейшие сборные Европы и Америки, и лидировали страны с давними спортивными традициями: Швеция, США, Великобритания, Германия. На их фоне империя с её любительским, неорганизованным спортом смотрелась бледно [4]. Пятнадцатое место при такой большой делегации означало, что отдача от каждого участника была минимальной. Дело было не в нехватке талантливых людей, а в том, что их не сумели ни отобрать, ни подготовить. Этот вывод и стал отправной точкой для последующих перемен.

В таблице 2 сопоставлены два дебютных старта по числу участников, медалям и месту в зачёте.

На рисунке 2 это противоречие представлено графически: число участников и итог в медалях двух дебютных Игр.

Те награды, что удалось взять, добывались тяжело. Серебро в командной дуэльной стрельбе завоевали офицеры Каш, Войлошников, Мельницкий и Пантелеймонов, набравшие 1091 очко. Бронзу принесли гребец Михаил Кузик, стрелок по голубям Гарри Блау с результатом 91 из 100 и экипаж яхты «Галлия II» в классе десятиметровых судов. Заметно, что успехи пришли в основном из военно-прикладных и технических дисциплин, где сказывалась армейская и клубная выучка отдельных людей.

Особое место занимает серебро борца Мартина Клейна, эстонца по происхождению, в весе до 75 килограммов. Его полуфинальная схватка с финном Альфредом Асикайненом, действующим чемпионом мира, вошла в историю как самый продолжительный поединок в греко-римской борьбе на Олимпийских играх: он длился около 11 часов 40 минут, а чистое время борьбы оценивают примерно в 10 часов 15 минут [6]. Клейн победил, но настолько измотался и повредил руку, что от финала отказался и получил серебро [6]. Этот случай стал символом и героизма отдельных атлетов, и нелепости организации, допустившей подобную нагрузку.

История схватки Клейна заслуживает чуть более подробного разбора, потому что она объясняет многое в стокгольмском провале. Современные правила ограничивают время поединка, тогда же борьба шла фактически до результата, без жёстких лимитов. В итоге чемпион мира Асикайнен и Клейн мучили друг друга на жаре больше половины суток, и победитель вышел из борьбы калекой [6]. Силы и здоровье человека принесли в жертву формальной процедуре. На финал, где решалось золото, у Клейна уже ничего не осталось, и он уступил его без боя. Получилось, что система отняла у страны почти добытую золотую медаль.

Стоит сравнить состав делегации с её отдачей. Из примерно 178 человек заметная часть, около 85, были военными, и именно армейская среда дала большинство наград: офицеры-стрелки взяли серебро, выручили гребцы и яхтсмены. Гражданские же виды, где требовалась массовая школа и регулярные тренировки, провалились почти полностью. Этот перекос красноречив. Армия в империи была единственной структурой, где физическая подготовка велась более или менее системно, а вне её спорт держался на любителях. Стокгольм просто показал, где у страны была опора, а где пустота.

3.2 Футбольный разгром и скандал с флагом

Самым болезненным эпизодом Стокгольма стало выступление футбольной сборной. В четвертьфинале Россия уступила Финляндии со счётом 1:2, а затем в утешительном матче была разгромлена Германией 0:16 [5]. Это поражение остаётся крупнейшим в истории российского и советского футбола. Шестнадцать пропущенных мячей в одной встрече наглядно показали пропасть между уровнем подготовки русских игроков и их европейских соперников.

Причины разгрома лежали на поверхности. Команду собрали наспех, нападение и защита не были сыграны, тактика оказалась медленной, а техника заметно уступала немецкой [15]. Русский футбол в ту пору только формировался: первые клубы и матчи появились в основном благодаря англичанам, а на показательной игре 1893 года зрители вообще посмеивались над спортсменами. Выходить с такой базой на олимпийский уровень было преждевременно, и счёт это подтвердил.

К спортивным провалам добавился громкий политический скандал. Финляндия входила в состав империи, но выступала отдельной командой, и на церемонии открытия финны вышли со знаменем шведского женского гимнастического клуба вместо российского флага [8]. Организаторы заставили их убрать знамя. На закрытии финский знаменосец несколько секунд подержал российский флаг, а затем демонстративно бросил его на землю под овации трибун, после чего генерал Воейков в гневе покинул ложу. Спортивное поражение наложилось на унижение государственного престижа.

Именно совокупность этих неудач породила хлёсткое определение. Футбольный разгром и общий итог Игр писатель Александр Куприн назвал «спортивной Цусимой» [9], проводя прямую параллель с разгромом русского флота в 1905 году. Сравнение прижилось, потому что точно передавало масштаб разочарования. Поражение воспринималось не как спортивная неудача, а как удар по самолюбию большой страны.

Разгром 0:16 не был случайной осечкой. Немецкий футбол к 1912 году уже опирался на сеть клубов, регулярные чемпионаты и сыгранные составы, тогда как российскую команду собрали из игроков разных городов незадолго до турнира. Сыгранности не было никакой, общей тактики тоже, защита разваливалась при первом же натиске [8]. Шестнадцать мячей за один матч - это не невезение, а честное отражение разницы в организации. Этот счёт стал самой наглядной иллюстрацией всего, что было не так с российским спортом того времени.

Скандал с финским флагом обнажил ещё одну проблему, уже политическую. Финляндия, формально часть империи, выступала отдельной командой и своими успехами подчёркивала самостоятельность. Демонстративный жест со знаменем, когда финн на закрытии бросил российский флаг под овации трибун, был воспринят русской делегацией как оскорбление. Генерал Воейков в ярости покинул трибуну. Спортивный праздник превратился в арену для национальных трений, и это лишь усилило горечь от слабых результатов. Спорт впервые так явно показал себя продолжением большой политики.

Футбольная неудача больно ударила и по самооценке зарождавшегося российского футбола. Игра только-только начинала набирать популярность в крупных городах, появлялись первые лиги и кубки, и многие надеялись показать себя в Стокгольме. Вместо этого вышел публичный позор, о котором писали газеты по всей Европе. Понадобились годы, чтобы оправиться от такого старта. Урок, впрочем, был полезен: стало ясно, что без планомерной клубной работы выходить на международный уровень бессмысленно. Лучше развивать игру дома, чем снова собирать команду наспех перед турниром.

3.3 Организационные корни провала

За отдельными поражениями стояли общие системные причины. Отбор спортсменов проводился плохо, отборочных соревнований по сути не было, а московские и петербургские спортивные функционеры враждовали между собой [5]. Некоторые атлеты узнавали о включении в сборную всего за полтора месяца до старта. Готовиться к главному турниру четырёхлетия в таких условиях было невозможно, и это объясняет, почему большая делегация выступила хуже маленькой.

Сам олимпийский комитет работал слабо. По оценке историков, он был «по сути своей бездеятельным, некомпетентным» [9], а устав комитета вообще утвердили лишь за месяц до отправки команды. Возникли даже трудности с доставкой спортсменов: сначала им предлагали госпитальное судно, потом пришлось арендовать пароход «Бирма». Когда организационные вопросы решаются в последний момент, на саму подготовку времени и сил уже не остаётся.

Жаловались русские и на судейство. Один из участников горько заметил, что на тех Играх «выигрывает не тот, кто подготовлен лучше в спортивном отношении, а тот, который умеет распоряжаться судьями» [5]. Бытовые мелочи усиливали ощущение неравенства: на стрелковых соревнованиях, по свидетельствам, защитный навес натянули для шведов, а для русских нет. Часть претензий, вероятно, была попыткой оправдать слабый результат, но организационная неготовность стояла за ними вполне реальная.

Наложилась и общая обстановка в стране. Россия только что пережила тяжёлую войну с Японией и революцию 1905 года, продолжались забастовки и политическая нестабильность [8]. Спорт не входил в число государственных приоритетов, массовой базы почти не было, а первые спортивные общества вроде кружка любителей атлетики Краевского, основанного в 1885 году, охватывали лишь узкий круг энтузиастов [15]. Сложить из такого фундамента сильную олимпийскую команду за один год было нереально, и Стокгольм просто обнажил это положение дел.

Отдельно стоит сказать о соперничестве спортивных центров. Москва и Санкт-Петербург тянули одеяло на себя, каждый продвигал своих людей, а единого критерия отбора не существовало [8]. В сборную нередко попадали по связям и положению, а не по результату. Так в команде оказывались случайные люди, тогда как кто-то из действительно сильных оставался дома. Подобный принцип формирования заранее обрекал делегацию на средний уровень. Когда место в сборной зависит от близости к начальству, спортивный итог получается предсказуемо слабым.

Нельзя сбрасывать со счетов и психологическую сторону. Россия совсем недавно пережила тяжёлое поражение в войне с Японией и потрясения революции 1905 года, общество жило в напряжении. От спортсменов при этом ждали быстрого реванша, который подтвердил бы величие империи. Такая завышенная установка плохо сочеталась с реальной, очень скромной подготовкой. Разрыв между ожиданиями и возможностями и породил то ощущение катастрофы, которое закрепилось в словах о спортивной Цусиме. По существу страна потребовала от спорта того, чего сама ему не дала.

На рисунке 3 наглядно сопоставлены условия двух дебютов, которые и объясняют разницу в результатах.

4.1 Первая Российская олимпиада в Киеве

Стокгольмский урок не остался без последствий. Великий князь Дмитрий Павлович, возглавлявший российскую команду на Играх 1912 года, распорядился проводить в стране собственные ежегодные олимпиады, чтобы выявлять таланты и готовить атлетов заранее [13]. Это была прямая и довольно быстрая реакция на провал. Вместо поиска виноватых выбрали путь системной работы, и в этом смысле поражение сыграло созидательную роль.

Замысел был прост и разумен. Раз в стране нет регулярных крупных стартов, их нужно создать, чтобы спортсмены соревновались между собой, росли и попадали в поле зрения тренеров. Внутренние олимпиады должны были стать и смотром сил, и школой для будущих участников международных Игр. По сути это была попытка построить ту самую систему отбора, отсутствие которой и погубило выступление в Стокгольме. Идея проводить такие смотры ежегодно показывала, что выводы сделаны всерьёз, а не для отчёта.

Первая Российская олимпиада прошла в Киеве с 20 по 24 августа 1913 года. Подготовкой занимался оргкомитет во главе с известным киевским атлетом Александром Анохиным, а за состязаниями наблюдало около 10 тысяч зрителей [13]. В играх участвовали 639 человек из 15 спортивных организаций. Программа включала футбол, лёгкую атлетику, гимнастику, велогонки, десятиборье и бег с препятствиями. Для страны, ещё недавно ездившей на Игры частным порядком, это был серьёзный шаг к организованности.

Соревнования в Киеве принесли и спортивные результаты. На олимпиаде был установлен один мировой и восемь всероссийских рекордов, а в общекомандном зачёте впереди оказались Киев с 37 медалями и Санкт-Петербург с 33, опередившие Ригу и Москву [13]. Впервые в истории отечественных состязаний к участию допустили женщин. Помимо чисто спортивной части запомнился и авиатор Пётр Нестеров, незадолго до того впервые в мире выполнивший «мёртвую петлю». Праздник получился громким и заметным.

Главный смысл киевской олимпиады был не в рекордах, а в самой идее регулярного смотра сил. Стало понятно, что спортивный потенциал в стране есть, его просто никто прежде не собирал воедино. На практике это означало, что при нормальной организации Россия могла бы выступать на международной арене куда достойнее. Первая попытка наладить такую работу состоялась, и она оказалась удачной.

Заметную роль сыграл организатор киевских игр Александр Анохин - врач, спортивный деятель и пропагандист гимнастики. Он сумел свести вместе атлетов из разных обществ, договорился о площадках, привлёк зрителей. Опыт показал, что в стране есть люди, способные на серьёзную организационную работу, которой так не хватило в Стокгольме. Десять тысяч зрителей на трибунах доказывали и другое: интерес к спорту в обществе уже появился, его оставалось только направить. Энтузиазм снизу был, не хватало системы сверху.

Важным новшеством стало участие женщин, впервые допущенных к официальным состязаниям в стране. До этого спорт считался делом сугубо мужским, и сам факт женских стартов означал перемену во взглядах. Расширялся и круг видов: рядом с привычными борьбой и лёгкой атлетикой появлялись командные игры и многоборья. Киевская олимпиада стала не просто соревнованием, а смотром того, каким спорт в России может быть. Этот сдвиг в сознании оказался едва ли не важнее самих рекордов.

4.2 Вторая олимпиада в Риге и обрыв на войне

Развить начатое попытались уже через год. Вторая Всероссийская олимпиада открылась в Риге 6 июля 1914 года и должна была идти до 20-го. Масштаб заметно вырос: участвовало свыше 900 спортсменов из 24 городов империи, а программа расширилась до двенадцати видов спорта, включая гимнастику, лёгкую атлетику, борьбу, фехтование, плавание и даже мотоциклетный спорт [14]. Самыми представительными были делегации Риги, Санкт-Петербурга, Киева и Москвы. По сравнению с Киевом это был очевидный рост.

Уровень результатов тоже подрос. В соревнованиях по тяжёлой атлетике киевлянин Гриненко превысил мировой рекорд и стал единственным участником, кому это удалось [14]. Расширение географии и числа видов показывало, что система ежегодных олимпиад начинает работать и притягивать сильнейших со всей страны. Если бы этот опыт продолжился, к следующим Играм Россия подошла бы заметно лучше подготовленной.

Помешала история. Олимпиаду в Риге не довели до конца: началась Первая мировая война, был объявлен царский указ о всеобщей мобилизации, и спортсмены-офицеры спешно покидали соревнования прямо по ходу [14]. Командный зачёт остался незавершённым, впереди успели оказаться Москва, Рига и Санкт-Петербург. Многообещающее начинание оборвалось на взлёте, едва наметив свои возможности.

Дальнейшая судьба российского олимпизма оказалась надолго прервана. Мировая война, а затем революция и Гражданская война вычеркнули страну из международного спорта на десятилетия. Следующая Олимпиада, в которой выступила команда уже Советского Союза, состоялась лишь в 1952 году в Хельсинки, спустя 40 лет после Стокгольма [5]. Получилось, что верные оргвыводы 1913-1914 годов не успели дать плодов, а накопленный опыт пришлось во многом восстанавливать заново.

Рижская олимпиада 1914 года показала, как быстро шло развитие. За один год число участников выросло в полтора раза, число городов - почти вдвое, а программа стала заметно богаче [14]. Если бы такой темп удержался, к Играм 1916 года, которые планировались в Берлине, Россия подошла бы совсем иной командой. Само направление было выбрано верно: вместо разовых поездок - регулярные внутренние смотры, отбор и подготовка. В этом смысле горький стокгольмский урок был усвоен на удивление быстро и грамотно.

Главный вывод из этой истории получается невесёлый. Россия дважды показала, что способна и побеждать, как в Лондоне, и делать правильные выводы из поражений, как после Стокгольма. Помешали внешние обстоятельства: мировая война оборвала рижскую олимпиаду прямо по ходу, а последовавшие революция и распад прежнего уклада надолго вычеркнули страну из международного спорта. Накопленный за два десятилетия опыт реализовала уже другая страна и другая эпоха. Тем ценнее помнить, что фундамент закладывался именно тогда, в дебютных, трудных стартах империи.