Древнегреческие агоны: разновидности, участники, программа, значение

1.1 Понятие агона и агонистики

Агоном греки называли всякое организованное состязание, проходившее по установленным правилам и под присмотром судей. Это могла быть схватка борцов, забег на стадии, гонка колесниц или спор певцов, главным было одно: участники соревновались за признанное превосходство, а не просто мерились силой. Состязательность считалась нормальным способом устроить любое важное дело, от спорта до суда и театра. Привычка ко всему подходить через борьбу за первенство и породила то, что историки физической культуры называют агонистикой [5].

В системе греческого воспитания различали два пути работы с телом. Гимнастика отвечала за общее развитие и включала палестрику с бегом, прыжками, метаниями, борьбой и кулачным боем, орхестрику с танцами и акробатикой, а также подвижные игры. Агонистика стояла отдельно: это была специальная подготовка атлета именно к выступлению на играх и само участие в них. Граница между ними была подвижной, но смысл понятен. Гимнасий растил здорового гражданина, агонистика готовила бойца для стадиона.

Корни агонистики уходят в обряды и культ. Первоначально испытания силы и ловкости были связаны с инициацией юношей и с погребальными почестями героям, отсюда и привязка крупных игр к святилищам богов. Со временем религиозная оболочка сохранилась, а спортивная сердцевина выросла и стала самостоятельной. Именно поэтому каждый из больших агонов посвящался конкретному божеству и проходил при храме, а победа понималась как угодная богу.

Связь с погребальным культом видна и в мифах об основании игр. Греки верили, что Олимпийские игры учредил Геракл, Немейские возникли как погребальные состязания над могилой младенца Офельта, а истмийские обряды восходят к гибели Меликерта [7]. За этими легендами стоит реальная практика устраивать состязания в честь умершего героя, описанная ещё в восемнадцатой песни Илиады, где на похоронах Патрокла Ахилл назначает призы за гонку колесниц, борьбу и кулачный бой. Спорт и память о мёртвых для архаического грека лежали рядом.

Само устройство палестры и гимнасия закрепляло состязательный дух с детства. Мальчики под присмотром педотриба отрабатывали бег, прыжки и борьбу, юноши переходили в гимнасий, где к телесным упражнениям добавлялись беседы философов. Тренировки часто проходили под музыку флейты, задававшую ритм движений, и сопровождались натиранием тела маслом и песком. Так будущий участник агона с малых лет привыкал к публичной проверке своих сил, и выход на стадион становился естественным продолжением школьных занятий.

Стоит уточнить и само слово. Греческое «агон» происходит от глагола со значением вести, собирать, и первоначально обозначало место сбора людей, а уже потом само собрание и состязание на нём. От того же корня идёт слово агония, то есть последняя борьба, и слово протагонист, главный участник состязания, перешедшее в театр. Эта языковая связь показывает, что для грека всякое серьёзное усилие мыслилось как борьба за первенство, будь то спор на стадионе, тяжба в суде или спектакль на сцене.

Подготовка атлета требовала времени и денег. За тренировками следил гимнаст, разбиравшийся в нагрузках и питании, а за техникой педотриб. Перед крупными играми участники проходили обязательный сбор: к Олимпийским играм атлеты съезжались в Элиду за месяц до начала и тренировались под наблюдением судей, которые отсеивали слабо подготовленных. Это уже напоминает позднейшую систему отбора, и показывает, что выйти на панэллинский стадион случайному человеку было попросту нельзя.

Из состязательного духа выросло и представление о гармоничном человеке. Идеал калокагатии соединял телесную красоту и силу с нравственным достоинством, и атлет рассматривался не как узкий профессионал, а как образец достойного гражданина. Подготовка шла в палестрах для мальчиков и гимнасиях для юношей, где атлетика соседствовала с философией и музыкой. На практике это означало, что победитель игр воспринимался не просто как сильный человек, а как живое доказательство правильного воспитания.

1.2 Разновидности агонов

Агоны принято делить по содержанию состязаний на три большие группы. Гимнические агоны объединяли то, что мы сегодня назвали бы лёгкой атлетикой и единоборствами: разные виды бега, пятиборье, борьбу, кулачный бой и панкратион. Конные, или гиппические, агоны включали скачки верхом и гонки колесниц, запряжённых двойками и четвёрками. Отдельную группу составляли мусические агоны, где соревновались певцы, кифаристы, флейтисты, а позже трагики и комедиографы.

Не все праздники сочетали эти группы одинаково. На Олимпийских играх упор делался на гимнические и конные состязания, музыки в программе не было. В Дельфах, наоборот, древнейшей и главной частью был мусический агон, и уже к нему добавились спортивные дисциплины [9]. Панафинеи в Афинах соединяли все три группы и шли дальше, добавляя командные виды вроде факельной эстафеты [1]. Такое разнообразие показывает, что единого образца не существовало, каждое святилище хранило свои традиции.

По кругу допускаемых участников агоны делились на панэллинские и местные. Панэллинскими были четыре главных праздника, куда съезжались атлеты со всей Эллады, от Сицилии до малоазийских колоний. Местные игры устраивал отдельный полис, и на них чаще выступали свои граждане, хотя сильнейшие из них тоже привлекали гостей. Великие Панафинеи занимали промежуточное положение: в личных видах участвовали все эллины, а командные были открыты только афинянам. Разница в статусе прямо влияла и на престиж победы.

Внутри гимнических агонов тоже была своя иерархия. Пятиборье, или пентатлон, считалось пробой разносторонней подготовки: атлет состязался в беге, прыжке в длину, метании диска и копья, а завершала всё борьба. Прыгали греки с каменными или свинцовыми гантелями-гальтерами в руках, помогавшими увеличить дальность, метали диск из бронзы или камня. Этот набор требовал и силы, и ловкости сразу, поэтому пятиборцев ценили как образец гармонично сложенного тела.

Конные состязания стояли особняком по составу участников. Колесница стоила дорого, содержать лошадей мог только богатый человек, и победа в гонке записывалась не на возницу, который реально правил упряжкой, а на владельца коней. Из-за этого среди олимпийских победителей в гонках колесниц оказывались цари и тираны, а однажды и женщина: спартанка Киниска, чьи кони победили в Олимпии, формально стала олимпиоником, хотя сама на стадион не выходила. Конный агон был полем престижа знати, а не личной атлетической доблести.

Кроме больших панэллинских и крупных местных праздников существовали сотни мелких агонов по всей Греции. Почти каждый полис устраивал состязания в честь своего бога или местного героя, и победитель таких игр получал свою долю почёта, пусть и не сравнимую с олимпийской. Сильнейшие атлеты собирали десятки и сотни таких побед, переезжая с праздника на праздник. Эта густая сеть состязаний и делала спорт повседневной частью греческой жизни, а не редким событием раз в несколько лет.

В тексте на рисунке 1 показана общая классификация агонов по этим двум основаниям, которая помогает не путать виды состязаний с уровнем игр. На рисунке 1 представлена схема видов древнегреческих агонов.

2.1 Цикл периодос и четыре главных праздника

Четыре крупнейших агона не существовали по отдельности, а складывались в единый четырёхлетний ритм, который греки называли периодос. Олимпийские игры открывали отсчёт с 776 г. до н.э. и проводились раз в четыре года в Элиде. Пифийские в Дельфах со второй пифиады 582 г. до н.э. тоже шли с четырёхлетним промежутком. Истмийские у Коринфа с 582 г. до н.э. и Немейские близ Немеи примерно с 573 г. до н.э. проходили чаще, раз в два года [4]. Так каждый год цикла был занят каким-нибудь из больших праздников.

Календарь выстраивался вокруг Олимпиады. Истмийские игры приходились на весну второго и четвёртого года цикла, Немейские на лето тех же лет [6]. Благодаря этому атлет мог за один четырёхлетний отрезок выступить на всех четырёх праздниках и при удаче собрать полный набор побед. Такого победителя называли периодоником, и это был высший возможный результат в карьере греческого атлета.

Сами игры длились по несколько дней и подчинялись жёсткому распорядку. В Олимпии праздник растягивался на пять дней: первый отводился под клятвы и жертвоприношения, средние под состязания по возрастам и видам, последний под награждение и пир победителей. К месту игр заранее стекались не только атлеты, но и торговцы, послы полисов, паломники, так что вокруг святилища вырастал огромный временный лагерь. Для многих гостей дорога к Олимпии или Дельфам была сопоставима с настоящим путешествием через всю Грецию.

Греческое летосчисление само опиралось на этот цикл. Историк Тимей предложил вести счёт времени по олимпиадам, и эту систему подхватили другие авторы, отсчитывая годы от первых игр 776 г. до н.э. Поэтому списки победителей служили не только спортивной памятью, но и хронологической сеткой, к которой привязывали политические события. Тот факт, что целый народ мерил время по спортивному празднику, лучше всего показывает место агонов в жизни Эллады.

Венок как награда был не просто символом, а растением конкретного бога. В Олимпии оливу для котиноса срезали с особого священного дерева у храма Зевса, в Дельфах брали лавр, дерево Аполлона, на Истме сосну, посвящённую Посейдону, в Немее сельдерей. Растение связывало победителя с покровителем игр и переносило на него часть божественной благодати. Поэтому отказ от денежного приза в пользу зелёного венка был осмысленным: ценность награды лежала не в её стоимости, а в священном происхождении.

Размах четырёх игр со временем породил и проблему сравнения. Победа в Олимпии всегда стояла выше прочих, ниже шли Пифийские игры, затем Истмийские и Немейские, и эта неофициальная иерархия отражалась в том, как атлеты перечисляли свои титулы. Самым желанным оставался титул периодоника, собравшего победы на всех четырёх играх в одном цикле. Стремление к нему заставляло сильнейших атлетов годами кочевать от святилища к святилищу, и именно так складывались карьеры вроде Милона Кротонского.

Каждый праздник имел своего бога-покровителя и свою награду венком из растения, связанного с этим святилищем. В Олимпии победителю доставался котинос из ветвей дикой маслины, в Дельфах венок из священного лавра Аполлона, на Истме сначала сосновый, затем сельдереевый венок, в Немее венок из сельдерея. Венок не имел денежной стоимости, и именно эта подчёркнутая бескорыстность награды поднимала её ценность.

В тексте удобно свести четыре игры в одну таблицу, чтобы сразу видеть, чем они различались. В таблице 1 представлены основные сведения о четырёх панэллинских играх.

2.2 Олимпийские, Пифийские, Истмийские и Немейские игры

Олимпийские игры считались самыми престижными и задавали образец для остальных. Их программа разрасталась постепенно. Сначала был только короткий бег на один стадий, около 192 метров, с 14-й Олимпиады 724 г. до н.э. добавили двойной бег на два стадия, с 15-й Олимпиады 720 г. до н.э. длинный бег от семи до двадцати четырёх стадиев, а с 65-й Олимпиады 520 г. до н.э. бег вооружённых гоплитов [3]. Позже к ним прибавились пятиборье, борьба, кулачный бой, панкратион, гонки колесниц и скачки [8]. Музыкальных состязаний в Олимпии не было, и в этом её отличие от Дельф.

Пифийские игры в Дельфах выросли из противоположного корня. Официально первые игры относят к 590 г. до н.э., после Первой священной войны и разрушения города Крисы, а с 582 г. до н.э. они стали проводиться раз в четыре года [9]. Поначалу состязались только в пении пеана под кифару, и лишь затем добавили гимнастические и конные виды, флейтистов, кифаристов и трагиков. Селиванова подчёркивает, что мусический агон был старше спортивного и именно он обеспечил долговечность праздника. По её словам, «древнейшей и главной частью программы Пифийских игр был музыкальный агон, что предопределило живучесть не только самих игр». Отмечают и сравнительно мягкий, гуманный характер дельфийских состязаний по сравнению с прочими панэллинскими играми [9].

Истмийские игры устраивались на Коринфском перешейке в честь Посейдона, по другой версии в память героя Меликерта, ставшего божеством Палемоном. Их вели с 582 г. до н.э. раз в два года, весной второго и четвёртого года олимпийского цикла [6]. Программа была близка к олимпийской: бег, борьба, кулачный бой, панкратион, пятиборье, конные виды, а также музыкальные и поэтические состязания. Близость к Коринфу с его большим портом делала Истмийские игры особенно людными и торговыми.

Немейские игры проходили в долине между Клеонами и Флиунтом при храме Зевса Немейского. Их связывали с первым подвигом Геракла, одолевшего немейского льва, либо с памятью о младенце Офельте, и вели примерно с 573 г. до н.э. раз в два года [7]. Программа включала те же атлетические, конные и музыкальные виды. Важная особенность состояла в том, что атлетов делили не на две, а на три возрастные группы, мальчиков, юношей и взрослых, а распорядителями были сначала Клеоны, а около 460 г. до н.э. эту роль перенял Аргос [7]. Это показывает, что устройство игр со временем менялось вслед за политикой полисов.

Единоборства составляли самую зрелищную часть гимнической программы и присутствовали на всех четырёх играх. Борьба велась до трёх бросков противника на землю, кулачный бой шёл без весовых категорий и без раундов, пока один из бойцов не сдавался или не падал. Самым суровым был панкратион, соединявший удары и борцовские приёмы, где запрещались, по сути, только укусы и выдавливание глаз. Именно эти виды давали грекам зрелище предельного напряжения сил и характера, ради которого зрители и собирались у стадиона.

При всём сходстве программ четыре игры заметно различались по атмосфере. Олимпия с её строгостью и архаичным укладом воспринималась как самый священный праздник, Дельфы благодаря музыке и оракулу Аполлона несли отпечаток искусства и пророчества, Истм у оживлённого Коринфа был ближе к ярмарке и собирал толпы торговцев, а Немея долго оставалась более камерной. Эти различия не были случайны: каждый праздник отражал лицо того святилища и той округи, где проходил.

Мусические агоны заслуживают отдельного внимания, потому что они отличают греческие игры от чисто спортивных праздников. В Дельфах состязались кифареды, певшие под собственный аккомпанемент, кифаристы и авлеты, игравшие на флейте-авлосе, а позже к ним добавились декламаторы и драматурги. Победа в пении ценилась не ниже победы в беге, и имя певца-победителя так же заносили в почётные списки. Для греков сила голоса и владение словом были такой же доблестью, как сила тела.

Конные состязания требовали особого устройства площадки. Для гонок колесниц строили ипподром, длинная дорожка которого с поворотными столбами была опасным местом: на крутом развороте упряжки сталкивались, колесницы переворачивались, и возницы получали увечья. В одном из заездов, описанных в источниках, из сорока стартовавших колесниц до финиша добралась лишь одна. Этот риск только повышал престиж конной победы и делал её предметом особой гордости знатных родов.

В тексте стоит наглядно показать, как со временем прибавлялись виды бега в Олимпии, поскольку это лучший пример роста программы. На рисунке 2 представлена хронология появления беговых дисциплин.

2.3 Панафинеи как пример местных игр

Великие Панафинеи в Афинах показывают, как выглядели крупные местные игры, способные соперничать с панэллинскими. Их посвящали покровительнице города Афине и проводили раз в четыре года, на третий год каждой Олимпиады, в месяце гекатомбеоне. Ежегодно отмечали и Малые Панафинеи с процессией, жертвоприношениями и состязанием хоров [3]. Праздник был многодневным и тщательно расписанным по дням.

Программу Великих Панафиней строили по образцу панэллинских игр, но шире. В ней выделяли три больших агона, атлетический, конный и мусический, открытые для всех приехавших эллинов, и пять малых агонов, апобатию, пирриху, эвандрию, лампадедромию и состязание кораблей, доступных только афинянам [3]. Спортивная часть включала все известные виды бега, пятиборье, борьбу, кулачный бой, панкратион и конские состязания [1]. Музыка стояла рядом со спортом как равноправная часть праздника.

Награды на Панафинеях резко отличались от панэллинских. Вместо символического венка победитель получал вполне материальный приз, призовые амфоры с оливковым маслом из священных маслин Афины. Размер приза зависел от вида и категории: лучший бегун в юношеском разряде получал шестьдесят амфор, а занявший второе место всего двенадцать [1]. Призовые амфоры с маслом известны и по сохранившимся образцам, и по надписям с перечнем наград, так что суммы призов историки восстанавливают довольно точно. Эти сосуды расписывали в чернофигурной технике, и на лицевой стороне обязательно изображали Афину, так что амфора была одновременно и наградой, и памятным знаком.

Ещё одно отличие касалось возрастных категорий. Если на Олимпийских и Пифийских играх выделяли две группы атлетов, то на Панафинеях, как и в Немее, их было три: мальчики, юноши и мужчины [4]. Стадион для состязаний располагался на левом берегу реки Илисс, его возвели при Писистрате и позже перестроил Ликург. Сочетание спортивных, конных, мусических и командных видов делало Панафинеи самым разносторонним праздником Аттики.

Особенно интересны малые агоны, которых не было на панэллинских играх. Апобатия представляла собой состязание, где воин в доспехах на ходу спрыгивал с несущейся колесницы и снова вскакивал на неё, лампадедромия была эстафетой с горящими факелами, которые бегуны передавали друг другу, не дав огню погаснуть. Пирриха была военным танцем с оружием, эвандрия конкурсом мужской стати и осанки, а завершало праздник состязание кораблей. Эти виды прямо связывали спорт с военной выучкой и гражданской организацией Афин по филам [6].

Панафинеи показывают и то, как местные игры использовались в политике. Реформу праздника связывают с Писистратом, который через пышные состязания укреплял единство Аттики и собственную популярность, а позже устройством праздника занимался Ликург. Стадион перестраивался, программа расширялась, и всё это работало на престиж Афин в глазах остальной Греции. Местный праздник был не только спортом, но и инструментом полисной политики, и в этом он мало отличался от больших игр.

Главным шествием Великих Панафиней была торжественная процессия, поднимавшаяся на Акрополь, чтобы поднести богине новый пеплос, сотканный афинскими девушками. В ней шли всадники, колесницы, жертвенные животные, музыканты и горожане всех возрастов, и именно это шествие изображено на знаменитом фризе Парфенона. Спортивные и музыкальные агоны были частью этого большого религиозного действа, а не отдельным мероприятием. Праздник связывал состязания, культ богини и гражданское единство Афин в одно целое.

В тексте полезно прямо сопоставить панэллинские игры и Панафинеи по ключевым признакам, потому что именно различия в наградах и составе участников определяли их разный статус. На рисунке 3 представлено сравнение двух типов игр.

3.1 Кто допускался к состязаниям

Доступ к панэллинским играм был строго ограничен. Перед состязаниями атлеты приносили клятву, что они эллины, свободные граждане и не привлекались к суду [4]. Это сразу отсекало целые слои населения. На крупные игры не допускали рабов, метеков, то есть переселенцев без гражданских прав, варваров-негреков и женщин. Участие в агоне было привилегией свободного грека, и сама возможность выйти на стадион уже подчёркивала статус человека.

Между панэллинскими и местными играми проходила заметная граница по составу участников. Гвоздева отмечает, что на общегреческие игры съезжались атлеты из всех полисов, тогда как местные чаще ограничивались своими гражданами. Панафинеи занимали среднее положение. В музыкальных, атлетических и конных состязаниях могли выступать афиняне и приезжие эллины, а вот командные виды оставались только за афинскими гражданами, как она прямо указывает: «в командные состязания допускали только афинян» [4].

Отдельный вопрос - подготовка атлетов и судейство. На Олимпийских играх порядок поддерживали элланодики, специально избранные граждане Элиды, число которых в разные эпохи колебалось от двух до двенадцати [8]. Перед играми объявляли экехейрию, священное перемирие, текст которого был выбит на бронзовом диске и хранился в Олимпии. Перемирие позволяло атлетам и зрителям безопасно добираться к месту состязаний даже во время войн, и это придавало играм общегреческое значение.

Греческий спорт был серьёзным и временами жестоким делом. Самыми опасными считались кулачный бой, борьба и панкратион. Селиванова насчитывает семь известных смертельных случаев между шестым веком до н.э. и вторым веком н.э.: два в панкратионе, четыре в кулачном бою и один в борьбе [10]. Древнейший относят к панкратиасту Аррахиону на 54-й Олимпиаде 564 г. до н.э. Неумышленное убийство соперника при этом не считалось преступлением [10]. Сама готовность рисковать жизнью показывает, насколько высоко ставилась победа.

Особенно поучительна история Аррахиона. По преданию, противник уже захватил его удушающим приёмом, но Аррахион успел сломать сопернику палец на ноге, и тот сдался от боли в тот самый миг, когда сам атлет умер от удушья. Судьи присудили победу мёртвому борцу, и его увенчали посмертно. Селиванова прямо ставит такую гибель в один ряд с гибелью за родину: «Не только победа, но и смерть на священных играх занимала высшее место в шкале ценностей наравне со славой умереть за свой полис» [10]. Для грека достойная смерть на стадионе не была поражением.

Заметным было и отстранение женщин от больших игр. Замужним женщинам под страхом казни запрещалось даже присутствовать на Олимпийских состязаниях, и нарушительниц по преданию сбрасывали со скалы. При этом существовали отдельные женские состязания в беге, Гереи в честь богини Геры, где девушки бежали укороченную дистанцию. Так общий запрет не означал полного отсутствия женского спорта, но держал его строго отдельно от мужских агонов.

Состязания греков проходили обнажёнными, и это было сознательной нормой, а не случайностью. Нагота на стадионе подчёркивала равенство участников и красоту тренированного тела, которое считалось предметом гордости. Перед выступлением атлеты натирались оливковым маслом, а после состязания счищали с кожи смесь масла, пота и песка особым скребком-стригилем. Этот ритуал ухода за телом был частью самой культуры агона и лишний раз показывал, что грек видел в атлете не только бойца, но и образец телесной гармонии.

Возрастное деление участников было продуманным. Юношей и взрослых разводили по разным разрядам, чтобы подросток не выходил против зрелого бойца, а на Немейских играх и Панафинеях добавляли третью, среднюю группу. Возраст атлета на глаз определяли судьи, и спорные случаи решались в их пользу строгости. Такая система отбора по возрасту делала состязания честнее и заметно ближе к современным спортивным правилам, чем можно было бы ожидать от столь древней эпохи.

Правила и честность состязаний охранялись строго. За нечестную борьбу, подкуп соперника или попытку обмануть судей атлета штрафовали, а на собранные деньги в Олимпии ставили бронзовые статуи Зевса, так называемые заны, с именем нарушителя. Эти статуи выстраивались вдоль дороги к стадиону как назидание входящим атлетам. Стремление сохранить чистоту победы показывает, что для греков важен был не только результат, но и достойный способ его достичь.

3.2 Награды и почести победителям

Главной наградой на всех панэллинских играх был венок, а не деньги. В Олимпии победителю доставался котинос из ветвей дикой маслины, срезанных у храма Зевса, в Дельфах лавровый венок, на Истме и в Немее венки из сосны или сельдерея. Сама церемония была обставлена торжественно: венок возлагал жрец, а атлет держал в руке пальмовую ветвь как знак победы. Скромность награды по сути и была её ценностью, она означала чистую славу.

Зато дома победителя ждали вполне ощутимые почести. Со второй половины шестого века до н.э. олимпионики получили право ставить в Олимпии статую с надписью о своей победе [8]. В родном полисе их встречали как героев, освобождали от части повинностей, давали почётные места на праздниках и могли наградить деньгами. Гвоздева пишет об этом прямо: «Получив олимпийский венок, олимпионик становился национальным героем своего полиса» [2]. Победа атлета была победой всей общины.

Особым жанром прославления стали эпиникии, хвалебные оды в честь победителей. Их писали лучшие поэты Эллады, Пиндар, Симонид Кеосский, Вакхилид, и в каждой оде обязательно славили родину атлета, что имело патриотическое и политическое значение [3]. Эпиникии Пиндара посвящены победителям всех четырёх панэллинских игр. Так спортивный успех закреплялся уже в литературе и переживал самого атлета.

Победителям ставили и статуи, и это породило целое направление в греческой скульптуре. Атлетов изображали в момент усилия или покоя, передавая идеал тренированного тела, и заказы поступали лучшим мастерам своего времени. Сохранившиеся копии таких работ, например Дискобол, дают представление о том, как греки видели гармонию движения. Спортивная победа становилась поводом для произведения искусства, которое переживало и атлета, и его эпоху.

Истории великих атлетов показывают, каких высот можно было достичь. Милон Кротонский шесть раз был периодоником и одержал пять побед подряд в борьбе на Олимпийских играх начиная с 532 г. до н.э., а вдобавок взял семь пифийских, десять истмийских и десять немейских титулов. Феаген с Фасоса за карьеру собрал около тысячи четырёхсот венков на разных играх [2]. Семеро атлетов заслужили почётное прозвище «второй после Геракла» за победу в борьбе и панкратионе в одной Олимпиаде [2]. Такие фигуры превращались в живые легенды.

Слава великих атлетов нередко переходила в настоящий культ. Феагену с Фасоса после смерти стали приносить жертвы как герою, а его статуе приписывали целебную силу. Диагора Родосского, чьи сыновья тоже стали олимпиониками, по преданию пронесли на руках через ликующую толпу прямо на стадионе, и зрители кричали ему, что лучшего момента для смерти у него уже не будет. За этими рассказами видно, насколько тесно победа атлета связывалась с честью его рода и города.

Материальная сторона наград со временем росла. Афинский законодатель Солон, по сообщению Плутарха, установил денежную премию олимпионику в пятьсот драхм, что было крупной суммой. Полисы оплачивали победителям пожизненное питание за общественный счёт, ставили им статуи, а въезд героя в родной город иногда обставляли так, что для него разбирали часть городской стены, показывая, что городу, родившему такого атлета, крепость не нужна. Символический венок на деле тянул за собой вполне ощутимые выгоды.

В тексте удобно показать разнообразие наград на четырёх играх в виде одной таблицы, потому что именно растение венка отличало праздники друг от друга. В таблице 2 представлены покровители и награды панэллинских игр и Панафиней.

3.3 Значение агонов для греческого общества

Агоны выполняли роль, которую трудно свести к одному спорту. Главное, они объединяли политически раздробленную Грецию. На время игр действовало священное перемирие, и враждующие полисы посылали своих атлетов и зрителей в одно святилище. Общая религия, общий язык состязаний и общие герои создавали ощущение единого эллинского мира, которого не было в политике. Игры работали как редкая площадка общегреческого общения.

Стадион был и местом большой политики. Сюда съезжались послы полисов, здесь оглашали важные решения, заключали союзы и договоры, а ораторы пользовались собравшейся толпой, чтобы обратиться ко всей Греции сразу. По преданию, именно на Олимпийских играх Геродот читал вслух отрывки своей Истории. Праздник был не только спортивным, но и информационным центром эллинского мира, где новости и идеи расходились по всем уголкам Средиземноморья.

Экономическая роль игр тоже была заметной. Вокруг святилища на дни праздника вырастал огромный рынок, где торговали едой, вином, изделиями ремесленников и предметами культа, а мастера и художники искали заказчиков среди съехавшейся знати. Местные жители зарабатывали на размещении и кормлении тысяч гостей, ведь постоянных гостиниц на всех не хватало. Так состязания приносили доход целой округе и завязывали хозяйственные связи между далёкими полисами.

Велика была и роль агонов в воспитании. Состязательность поддерживала постоянный интерес к физической подготовке, а идеал калокагатии связывал силу тела с нравственным достоинством [5]. Гимнасии и палестры готовили не узких профессионалов, а граждан, способных и защитить полис, и достойно вести себя в обществе. Через стремление однажды выйти на стадион молодёжь втягивалась в регулярные занятия, и спорт становился частью образования, а не развлечением для немногих.

Со временем у агонов появилась и оборотная сторона. По мере того как спорт становился профессией, атлеты всё больше специализировались в одном виде и теряли разносторонность, которой требовал идеал калокагатии [5]. Философы вроде Еврипида и врачи школы Гиппократа критиковали такой узкий атлетизм за вред здоровью и оторванность от гражданской пользы. Эта критика показывает, что уже сами греки видели разрыв между первоначальным замыслом игр и поздней погоней за призами.

Не менее важной была религиозная и культурная сторона. Каждые игры были праздником в честь бога, с процессиями, жертвоприношениями и пирами, и спортивные состязания вплетались в этот обряд [11]. В Дельфах и на Панафинеях рядом с атлетами выступали певцы и музыканты, так что агон был и формой искусства [3]. Победа атлета прославлялась в одах и статуях, и это связывало спорт с поэзией, скульптурой и архитектурой святилищ. Праздник питал сразу несколько областей культуры.

Со временем характер агонов менялся. После римских завоеваний агонистика всё больше вытесняла гимнастику и приобретала зрелищный, развлекательный вид, на стадион выходили профессиональные атлеты, выступавшие ради денег и славы [5]. Прежнее единство гражданина и атлета размывалось. В конце четвёртого века н.э. Олимпийские игры запретил император Феодосий I как языческий культ, и древняя традиция панэллинских агонов прервалась [8]. Так завершилась более чем тысячелетняя история этих состязаний.

Память об агонах пережила сами игры. Спортивные сюжеты остались в скульптуре, например в знаменитом Дискоболе Мирона, в вазописи, в одах Пиндара, которые читали и переписывали много веков спустя [11]. Через эти памятники европейская культура снова и снова возвращалась к античному образу атлета. Когда в конце девятнадцатого века Пьер де Кубертен задумал возродить Олимпийские игры, он опирался именно на эту тысячелетнюю традицию, а не изобретал спорт заново.

Опыт греческих агонов важен и для понимания самой природы спорта. В них уже видны черты, которые мы считаем само собой разумеющимися: равные правила для всех участников, разделение по возрасту, судейство, торжественное награждение, почёт победителю и память о рекордах в виде списков олимпиоников. Греки первыми превратили состязание из стихийной забавы в устойчивый общественный институт. Этот вклад в культуру тела и зрелища пережил и сами игры, и античную цивилизацию в целом.

В тексте важно показать, в каких именно сферах жизни проявлялось значение агонов, поскольку их влияние выходило далеко за пределы стадиона. На рисунке 4 представлены основные направления влияния агонов.