Особенности физической культуры и физического воспитания в Древнем Китае

1.1 Зарождение телесной культуры и письменные памятники

Физическая культура Китая складывалась тысячелетиями, и корни её уходят в глубокую древность. Уже в третьем тысячелетии до нашей эры здесь умели соединять движение, дыхание и заботу о здоровье в единую практику. Самым ранним письменным свидетельством принято считать книгу «Кунфу», условно датируемую примерно 2698 годом до нашей эры. В ней, как отмечают историки физической культуры, «описывались лечебная гимнастика, массаж, боевые танцы, а также ритуальные танцы» [4]. Уже это перечисление показывает, насколько широко китайцы понимали работу с телом.

Истоки телесных упражнений были тесно связаны с трудом, войной и культом. Земледельческий быт требовал выносливости, оборона границ - умения владеть оружием, а религиозные обряды включали танцы, нередко с боевыми движениями. Из этой почвы постепенно вырастали более оформленные виды занятий: борьба, кулачный бой, поднятие тяжестей, перетягивание каната. Народные забавы и состязания долго оставались массовыми и сопровождали праздники. Так физическая активность входила в повседневную жизнь задолго до появления школ и теорий.

Особенностью раннего Китая стало раннее развитие лечебной гимнастики. По оценке исследователей, в этой области древнекитайская традиция достигла наилучшего состояния среди центров древнего мира [2]. Уже тогда движение применяли не только для силы, но и для исправления осанки, лечения болезней внутренних органов, поддержания работоспособности. Дыхательную регуляцию использовали в танцах, добиваясь определённых психофизиологических состояний. Из этих наблюдений позднее выросли оздоровительные системы, которыми Китай известен и сегодня.

Накопленные знания закреплялись письменно и передавались из поколения в поколение. Помимо «Кунфу», сведения о телесных упражнениях встречаются в трактатах по медицине, в философских сочинениях, позднее в наставлениях по боевым искусствам. Письменная фиксация отличает китайскую традицию от многих других древних культур, где упражнения жили лишь в устной передаче. Благодаря этому многие приёмы и комплексы дошли до нашего времени почти неизменными, и преемственность здесь измеряется не веками, а тысячелетиями.

Раннюю китайскую традицию отличает и то, что движение рассматривалось вместе с питанием, режимом и душевным покоем. Здоровье мыслилось как итог общего уклада жизни, а не одних упражнений. Поэтому гимнастика часто шла рука об руку с правилами поведения, диетой и приёмами успокоения ума. Такой целостный взгляд на человека сохранился во всех позднейших оздоровительных системах. Он и сделал китайскую телесную культуру не набором приёмов, а образом жизни.

Археология подтверждает древность оздоровительной гимнастики наглядными находками. При раскопках погребений в Мавандуе (провинция Хунань), относящихся к третьему-второму веку до нашей эры, обнаружили шёлковые рисунки с изображением людей, выполняющих упражнения дао-инь, то есть «вытягивания и направления» энергии. Эта так называемая «Схема поз дао-инь» датируется примерно 168 годом до нашей эры и считается одним из древнейших в мире наглядных пособий по лечебной гимнастике. Находка показывает, что уже более двух тысяч лет назад в Китае существовали продуманные комплексы оздоровительных движений. Письменная и изобразительная фиксация делала такие комплексы передаваемыми и устойчивыми.

Военно-прикладная подготовка тоже относится к самым ранним пластам китайской телесной культуры. По свидетельству источников, «в основу военно-физической подготовки в Древнем Китае легли охота, стрельба из лука, метание копья и рукопашная схватка» [3]. Эти упражнения отрабатывали в ходе облавных охот, военных смотров и обрядовых состязаний знати. Они требовали силы, глазомера и выносливости, а заодно служили проверкой готовности войска. Из этой прикладной школы позднее выросли и спортивные формы, и часть приёмов боевых искусств.

1.2 Периодизация и место физической культуры в жизни общества

История Древнего Китая разворачивалась через смену династий, и каждая эпоха по-своему влияла на телесную культуру. Периодом её заметного расцвета считают время с одиннадцатого по третий век до нашей эры, когда два из шести школьных предметов были напрямую связаны с физическим воспитанием [5]. В эту пору телесная подготовка благородного юноши была делом обязательным и почётным. Позднейшие династии, Хань, Тан, Сун, добавили свои формы: оздоровительные системы, игры с мячом, развитые единоборства.

Чтобы видеть общую картину, удобно расположить ключевые вехи по времени. В таблице 1 представлены основные этапы развития физической культуры Древнего Китая с привязкой к династиям и характерным явлениям.

Место физической культуры в обществе зависело от господствующих идей. В одни периоды телесная подготовка воина и чиновника ценилась высоко, в другие на первый план выходило книжное образование, и отношение к упражнениям становилось сдержаннее. Конфуцианство, распространявшееся примерно с третьего века до нашей эры, не особенно поощряло чисто физические достоинства человека, отдавая первенство учёности и нравственности. Это создавало известное напряжение между телесным и умственным воспитанием.

При этом Китай никогда не отказывался от заботы о теле полностью. Даже когда официальная идеология ставила книгу выше меча, оздоровительные и дыхательные практики продолжали жить в среде даосов, монахов, лекарей и простого народа. Эта двойственность, уважение к учёности при сохранении телесных традиций, и определила своеобразие китайской физической культуры. Она развивалась не столько как спорт ради победы, сколько как искусство здоровья, долголетия и внутреннего равновесия.

Заметную роль в военно-физической подготовке играло государство. Армия древних царств нуждалась в выносливых лучниках, колесничих и пехотинцах, и власть была заинтересована в их обучении. Военные упражнения долго оставались под покровительством знати и двора. Народная же игровая культура жила своей жизнью, на праздниках и ярмарках. Две эти линии, государственная и народная, переплетались и образовывали пёструю, живую картину телесной активности.

Масштаб этой массовой основы виден и по позднейшим данным. Народные виды телесной активности, сложившиеся в древности, не исчезли, а дожили до нового времени и легли в основу национальной физической культуры. Достаточно сказать, что на первой Всекитайской спартакиаде в Тяньцзине в 1953 году было показано 139 стилей ушу, а сами выступления по ушу составили около 75 процентов программы [3]. Эти цифры относятся уже к двадцатому веку, но они вырастают из непрерывной народной традиции, корни которой лежат в древнем Китае. Преемственность здесь не прерывалась тысячелетиями.

Стоит различать и две стороны древнекитайской телесной культуры: оздоровительно-лечебную и военно-состязательную. Первая шла от медицины и философии, вторая от нужд обороны и охоты. Они не противоречили друг другу, а скорее делили общество на разные среды применения: лекарь и даос работали с дыханием и плавным движением, воин и охотник с силой и оружием. Со временем эти линии сближались, и в боевых искусствах оздоровление и бой соединились. Подобное двуединство стало визитной чертой китайского подхода к телу.

2.1 Шесть искусств и конфуцианский идеал воспитания

Воспитание благородного человека в Древнем Китае строилось на системе шести искусств, лю и, сложившейся в эпоху Западного Чжоу. В неё входили ритуал (этикет), музыка, стрельба из лука, управление колесницей, каллиграфия и счёт [5]. Два из шести предметов, стрельба и управление колесницей, напрямую относились к телесной подготовке. Образованный человек обязан был не только знать книги и обряды, но и владеть оружием, держаться в строю, управлять упряжкой. Тело и ум воспитывались вместе, хотя и с заметным перевесом в сторону книжной образованности.

Конфуцианство придало этой системе нравственное измерение. Сам Конфуций, по преданию, был учителем стрельбы из лука и видел в ней не столько военное умение, сколько школу характера. Стрельба связывалась с понятиями меры, самообладания и уважения к сопернику. Промах конфуцианец должен был искать в себе, а не во внешних причинах, и в этом упражнение тела превращалось в упражнение воли. Так телесное действие наполнялось этическим содержанием, что характерно для всей китайской традиции.

Вместе с тем конфуцианство относилось к чисто физической силе сдержанно. Идеалом был учёный муж, цзюнь-цзы, а не атлет, и грубое телесное превосходство само по себе не считалось достоинством. Это отличало Китай от Греции с её культом атлетического тела и состязания. Телесная подготовка ценилась постольку, поскольку служила порядку, ритуалу и нравственному совершенствованию. Подобный подход надолго определил умеренное, прикладное и оздоровительное отношение к упражнениям.

Соотношение телесного и интеллектуального в шести искусствах удобно представить наглядно. На рисунке 1 показана структура системы лю и с разделением предметов на телесные и умственные. Видно, что физическая подготовка занимала в воспитании благородного юноши прочное, но не главенствующее место.

Соединение телесного и нравственного в шести искусствах оставило глубокий след в китайской педагогике. Воспитанник учился не только метко стрелять, но и держать себя достойно, владеть собой, уважать порядок. Образование строилось как развитие целостного человека, а не отдельных умений. Даже военный навык подавался через призму этикета и долга. Подобный взгляд на воспитание заметно отличал Китай от более состязательных культур древности.

Управление колесницей заслуживает отдельного внимания, потому что это была сложная телесно-техническая дисциплина. Возница должен был согласованно править упряжкой из нескольких лошадей, держать строй в бою и при этом давать лучнику возможность стрелять на ходу. Такая работа требовала силы рук, чувства равновесия, быстрой реакции и точного расчёта. Управление колесницей готовили долго и серьёзно, ведь от него зависел исход сражения. По сложности и значению этот навык вполне сопоставим с современными командно-техническими видами спорта.

Сама система шести искусств отражала идею всестороннего, но иерархичного воспитания. Ритуал и музыка отвечали за нравственный и эстетический строй человека, письмо и счёт за ум и хозяйственные умения, а стрельба и управление колесницей за телесную и военную готовность. Каждый из шести предметов имел своё место, и ни один не считался лишним. При этом перевес отдавался учёности, что закрепилось с распространением конфуцианства. Подобная стройная схема воспитания на много веков опередила появление похожих программ в других культурах.

2.2 Даосизм и философия движения

Если конфуцианство задавало нравственную рамку, то даосизм дал телесной культуре её глубинную философию. Учение, изложенное в трактате «Дао-дэ-цзин», датируемом примерно 560 годом до нашей эры, утверждало, что мягкое преодолевает твёрдое, а слабость побеждает силу [11]. Образцом служила вода. По известной формуле, «вода - это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима» [1]. Из этой идеи выросло особое понимание движения, где уступчивость оказывается сильнее прямого напора.

Центральными для даосской практики стали принципы естественности, цзы жань, и недеяния, у вэй. Они предполагали движение в согласии с природой, без насилия над телом и без лишнего напряжения. Отсюда плавность, округлость и неторопливость, отличающие китайские оздоровительные системы от резких, силовых упражнений Запада. Тело здесь не подчиняют воле через усилие, а настраивают, добиваясь свободного и естественного хода энергии. Этот принцип лёг в основу как лечебной гимнастики, так и внутренних стилей боевых искусств.

Ключевым понятием всей системы была энергия ци, жизненная сила, циркулирующая по каналам организма. Здоровье понималось как свободное и правильное течение ци, болезнь - как её застой или нехватка. Поэтому главной задачей упражнений считалось управление циркуляцией ци, а не наращивание мышц. Тело при этом мыслилось как гармоничное взаимодействие двух начал, инь и ян, мужского и женского, тёмного и светлого. Равновесие этих начал и было целью телесной практики [6].

Учение об инь и ян пронизало едва ли не все формы китайской физической культуры. Его влияние видно даже в устройстве игр: круглый мяч и квадратное поле цуцзюя осмыслялись как воплощение инь и ян [6]. В боевых искусствах противопоставление и взаимопереход мягкого и жёсткого, наступления и уступки прямо опирались на эту диалектику. Даосская философия превратила упражнение тела в способ постижения мирового порядка. Именно поэтому китайские системы движения трудно отделить от их философской основы.

Даосский взгляд на движение оказался удивительно практичным. Идея о свободном течении энергии подсказывала конкретные приёмы: расслаблять зажатые мышцы, дышать ровно и глубоко, двигаться плавно и без рывков. Эти правила позднее вошли в основу всех оздоровительных гимнастик Китая. То, что начиналось как философия, обернулось продуманной методикой работы с телом. В этом и состоит сила даосского наследия для физической культуры.

Даосская идея долголетия задала телесной практике особую цель. Если в Греции тело тренировали ради победы и красоты, то даос работал с телом ради продления жизни и сохранения сил до глубокой старости. Отсюда внимание к дыханию, диете, режиму и накоплению, а не растрате энергии. Упражнения рассматривались как способ беречь и пополнять жизненную силу, а не выматывать её соревнованием. Такое понимание прямо противоположно спортивному рекорду и до сих пор отличает восточные оздоровительные системы от западного спорта.

Принцип мягкого преодоления твёрдого получил и боевое применение. Внутренние стили ушу, прежде всего тайцзицюань, строились на том, чтобы не сталкиваться с силой противника напрямую, а перенаправлять её, уступая и обращая чужой напор против него самого. Расслабленное, но собранное тело оказывалось эффективнее зажатого и напряжённого. Так отвлечённая формула о воде, побеждающей твёрдое, превратилась в конкретную технику боя и самозащиты. Философия и практика здесь срослись настолько, что отделить их почти невозможно.

2.3 Сравнение конфуцианского и даосского подходов к телу

Два великих учения смотрели на телесное воспитание по-разному, и это различие определило двойственность китайской физической культуры. Конфуцианство ставило в центр общество, ритуал и нравственный долг, видя в упражнении средство дисциплины и порядка. Даосизм обращался к природе и внутренней энергии, понимая движение как путь к здоровью, долголетию и единству с миром. Оба подхода не столько спорили, сколько дополняли друг друга.

Различие двух школ удобно свести в наглядное противопоставление. На рисунке 2 показаны основные акценты конфуцианского и даосского отношения к телесной практике.

Сочетание двух начал породило характерную черту китайского воспитания: тело развивали не ради победы над другими, а ради совершенствования самого человека. По замечанию исследователей, спорт в традиционном Китае был призван формировать человека и через его развитие приближать к внутренней и мировой гармонии [6]. Состязательность здесь никогда не выходила на первый план так, как в Греции. Гораздо важнее считались равновесие, мера и польза для здоровья.

Позднее к двум исконным учениям добавился буддизм, проникший в Китай в первом веке нашей эры. Чань-буддизм воспринял боевые и дыхательные практики и приспособил их для воспитания монахов. Так сложился сплав трёх учений, конфуцианства, даосизма и буддизма, питавший китайскую телесную культуру. Каждое из них внесло свою долю: нравственную дисциплину, философию движения и духовную закалку. Этот синтез и сделал восточные системы упражнений столь устойчивыми.

3.1 Ушу и боевые искусства: происхождение и стили

Боевые искусства, объединяемые названием ушу, стали самой известной частью китайской физической культуры. Их корни уходят в военную подготовку и ритуальные боевые танцы глубокой древности, но оформление в стройные школы заняло столетия. Период с пятого по тринадцатый век историки считают временем превращения разрозненных приёмов в целое направление. Ушу никогда не сводилось к одной лишь технике боя. Оно соединяло искусство самозащиты, оздоровление, психофизический тренинг и нравственное воспитание.

С развитием ушу прочно связана легенда о монастыре Шаолинь. По преданию, в пятом или шестом веке из Индии пришёл монах Бодхидхарма, известный в Китае как Да Мо, основавший чаньскую традицию. Сам монастырь возник около 520 года и со временем стал признанным центром боевых искусств. Историки отмечают, что «с V по XIII в., вплоть до маньчжурского нашествия, Шаолинь держал первенство по совершенству внешних направлений» [11]. К пятнадцатому веку шаолиньское ушу проникло и за пределы Китая, в частности на Окинаву.

Многообразие школ ушу принято делить на два больших типа, внешние и внутренние. Внешние школы, распространённые прежде всего на севере страны, опирались на мускульную силу, скорость и жёсткие, резкие движения. Внутренние школы, сложившиеся позднее, около тринадцатого века, делали ставку на внутреннюю энергию, мягкость и плавность. Это деление прямо отражало даосскую идею о превосходстве мягкого над твёрдым. К внутренним стилям относят, в частности, тайцзицюань, соединивший боевое искусство с оздоровлением.

Структуру боевых искусств Китая удобно представить в виде классификации. На рисунке 3 показано разделение ушу на внешние и внутренние стили с примерами. Оно помогает понять, почему одно и то же ушу могло быть одновременно искусством боя и системой укрепления здоровья.

В шаолиньской традиции боевое искусство с самого начала связывали с укреплением тела и духа. По преданию, Бодхидхарма дал монахам комплекс упражнений, чтобы те могли выдерживать долгие часы неподвижной медитации. Систему создавали ради двух целей сразу: укрепить здоровье и достичь единства тела и духа [1]. Иными словами, монастырское ушу с первых шагов было не только школой боя, но и оздоровительной практикой. Это и позволило ему вобрать в себя дыхательные упражнения и приёмы лечебной гимнастики.

Само ушу принято обозначать и привычным на Западе словом кун-фу, хотя точнее оно значит мастерство, достигнутое упорным трудом. В китайской культуре кун-фу мыслилось как путь длиною в жизнь, требующий терпения и самоотдачи. Мастера говорили о нём как о деле, которое невозможно постичь до конца: «чтобы познать кун-фу, не хватит человеческой жизни» [11]. Боевое искусство впитало элементы буддизма и даосизма, и потому обучение шло не только телесное, но и нравственное, и психологическое. Ученик закалял характер так же, как и тело.

Боевые искусства Китая выполняли сразу несколько общественных задач. Они служили самообороной и военной подготовкой, но одновременно воспитывали характер, дисциплину и уважение к учителю. В монастырях ушу становилось частью духовной практики, а в народе средством закалки и развлечения. Такое многообразие функций объясняет долговечность этих систем. Они отвечали самым разным потребностям, от обороны до укрепления здоровья и воспитания духа.

3.2 Цигун и тайцзицюань как оздоровительные гимнастики

Особое место в китайской физической культуре заняла гимнастика цигун. Само слово соединяет два корня: ци, дыхание и жизненная энергия, и гун, дисциплинированная работа. Цигун определяют как искусство тренировки жизненной энергии и сознания, выросшее из даосской философии и буддийских медитативных техник на основе многовековой народной медицины [10]. Это не спорт и не борьба, а целостная система поддержания здоровья. Её ядром служит согласованная работа дыхания, движения и мысли.

По характеру упражнений цигун принято делить на несколько форм. Различают статический цигун, цзингун, с неподвижными позами и внутренней дыхательной работой, динамический, дунгун, соединяющий внешние плавные движения с тренировкой сознания, и смешанные формы [10]. Главными условиями правильной практики считаются расслабление, ровное ритмичное дыхание, спокойствие ума и контроль за циркуляцией энергии. Кратко суть системы выражают так: «Цигун - это управление мыслями, дыханием и движением» [8]. Именно эта триада отличает цигун от обычной гимнастики.

Близка к цигуну и широко известная гимнастика тайцзицюань. Она относится к внутренним стилям ушу и совмещает несколько функций сразу. По словам исследователя, «тайцзицюань - это и оздоровительная гимнастика, и часть китайских воинских искусств, и средство культурной самоидентификации» [7]. Её медленные, плавные движения выполняются в постоянном перетекании, отражая взаимопереход инь и ян. На Западе опубликовано более 300 научных работ о влиянии тайцзицюань на равновесие, мышечную силу, координацию и психическое состояние. Это делает её одной из самых изученных оздоровительных систем.

Сравнение цигуна и тайцзицюаня помогает увидеть единство китайской оздоровительной традиции. В таблице 2 представлены основные черты обеих систем по нескольким признакам.

Стоит пояснить и устройство самой практики цигуна, потому что в нём заложена вся логика китайской работы с телом. Занимающийся принимает удобную позу, расслабляет тело, выравнивает дыхание и сосредоточивает внимание, мысленно направляя энергию по нужным каналам. Дыхание делают медленным, глубоким и ровным, нередко с задержками и опусканием его в нижнюю часть живота. Внешнее движение, если оно есть, служит лишь оболочкой для внутренней работы. Цигун определяют как систему регулирования психофизиологической энергии тела человека, и эта формула точно передаёт его суть [10].

Распространение цигуна и тайцзицюаня далеко за пределы Китая подтверждает жизнеспособность древней основы. Сегодня эти гимнастики включают в программы оздоровления, лечебной физкультуры и работы с пожилыми людьми. Их ценят за мягкость нагрузки и доступность тем, кому противопоказан тяжёлый спорт. Корни такого подхода лежат именно в древнекитайском понимании движения как искусства здоровья. Современная популярность этих систем во многом продолжает традицию, заложенную тысячелетия назад.

3.3 Лечебная и дыхательная гимнастика

Лечебная гимнастика была сильной стороной китайской традиции с самого её зарождения. Ещё книга «Кунфу» описывала упражнения для исправления тела и лечения недугов. Позднее даосские врачи разработали системы растягивающих и расслабляющих движений, направленных против искривлений позвоночника и болезней внутренних органов. В отличие от боевых искусств, такая гимнастика была доступна слабым и больным, пожилым людям. Её целью было не превосходство над соперником, а восстановление и сохранение здоровья.

Вершиной ранней лечебной гимнастики стали «Игры пяти зверей», у цинь си. Их создателем считают знаменитого врача Хуа-То, жившего в 140-208 годах, на рубеже второго и третьего веков нашей эры. Комплекс строился на подражании движениям пяти животных: тигра, оленя, медведя, обезьяны и журавля. Каждый образ развивал свои качества, силу, гибкость, устойчивость, ловкость, лёгкость, а вместе они давали разностороннюю нагрузку. Гимнастика включала и самомассаж по правилам китайской медицины. Эта система применяется и поныне, спустя почти две тысячи лет.

Идея подражания животным не была изобретением одного человека. Хуа-То опирался на давнюю традицию дао-инь, в которой движения зверей служили образцом естественной, незажатой пластики. Его заслуга в том, что он наблюдал и систематизировал движения пяти зверей: тигра, оленя, медведя, обезьяны и журавля, и свёл их в стройный лечебный комплекс [11]. Каждый из образов нагружал тело по-своему: тигр воспитывал силу и решимость, олень гибкость и лёгкость шага, медведь устойчивость и работу поясницы, обезьяна ловкость и быстроту, журавль равновесие и спокойное дыхание. Такое распределение нагрузок делало гимнастику по-настоящему разносторонней.

Особенность «Игр пяти зверей» в том, что подражание было не внешним кривлянием, а способом разбудить разные группы мышц и суставов. Меняя образ, человек менял характер движения: то резкий и сильный, как бросок тигра, то плавный и осторожный, как поступь оленя. Дыхание подстраивали под движение, а внимание удерживали на работе тела. Так одно занятие прорабатывало и силу, и гибкость, и координацию, и дыхание. Эта продуманность объясняет, почему комплекс пережил многие века и используется в оздоровительной практике до сих пор.

Этапы выполнения такой гимнастики строились на сознательном соединении движения и дыхания. На рисунке 4 показана типовая последовательность занятия лечебно-дыхательной гимнастикой Древнего Китая. Этот порядок отражает общий для всех китайских систем принцип: сначала успокоить ум и дыхание, затем выполнить движения, после чего перейти к восстановлению.

Особую роль во всех этих системах играло дыхание. Дыхательную регуляцию применяли ещё в древних ритуальных танцах, добиваясь нужных психофизиологических состояний. В цигуне и ушу контроль дыхания стал основой всей практики, и его польза подтверждается измеримо. У занимающихся ушу жизненная ёмкость лёгких возрастала на 1500 мл, а сами восточные гимнастики рекомендуют людям с болезнями органов дыхания и сердечно-сосудистой системы [8]. Дыхательные упражнения превращали гимнастику в средство реальной профилактики и лечения, а не только в физическую нагрузку.

Объединяющим стержнем китайской оздоровительной традиции было единство движения, дыхания и сознания. Ни одна из систем не сводилась к механическому повторению упражнений. Человек учился чувствовать своё тело, направлять внимание, согласовывать вдох и выдох с каждым действием. Это превращало гимнастику в способ саморегуляции, доступный в любом возрасте. Поэтому лечебные и дыхательные комплексы Китая до сих пор используются в реабилитации и профилактике.

4.1 Цуцзюй - древний китайский футбол

Среди игр Древнего Китая особое место занимает цуцзюй, игра с мячом, признанная сегодня древнейшей предшественницей футбола. Зародилась она в восточно-китайском царстве Ци, а первые упоминания относят к эпохе Сражающихся царств. К правлению династии Хань, охватившему 206 год до нашей эры - 220 год нашей эры, игра получила название цуцзюй, что переводится как толкать или пинать мяч. Поклонником её был и основатель династии, император Лю Бан. Так народная забава поднялась до уровня придворного развлечения.

Правила цуцзюя оформились именно при Хань. Команды насчитывали по 12 игроков, мяч изготавливали из кожи и набивали мехом или шерстью. Устройство игры имело и символический смысл: круглый мяч и квадратное поле осмыслялись как воплощение даосских начал инь и ян. Это соединение игры и философии очень характерно для Китая. Цуцзюй был не просто состязанием, но и наглядным выражением представлений о мировом порядке.

Расцвет игры пришёлся на эпоху Сун, в десятом-тринадцатом веках. Цуцзюй стал по-настоящему массовым, в него играли все слои общества, от императора до простого горожанина, а в крупных городах появились профессиональные клубы, которые считают первыми спортивными объединениями в истории [9]. В этот период различали два основных стиля: командный, с воротами, и стиль, где ценилось мастерство владения мячом, а сам гол отступал на второй план. К игре допускались и женщины: источники описывают женские матчи с десятками участниц перед множеством зрителей.

Долгая история цуцзюя получила международное признание. В 2004 году ФИФА официально назвала эту игру древнейшим из известных предшественников современного футбола. Хронологию развития цуцзюя удобно представить на ленте времени. На рисунке 5 показаны ключевые вехи игры от её зарождения до международного признания. Видно, что путь от народной забавы до признанного прародителя футбола занял более двух тысячелетий.

Техника цуцзюя была заметно богаче простого пинания мяча. В стиле, где ценилось мастерство владения, игрок жонглировал мячом ногами, коленями, плечами, спиной и грудью, не давая ему упасть, и выполнял множество отдельных приёмов. Источники доносят, что в близкой к цуцзюю игре с мячом насчитывали до семидесяти различных видов ударов руками и ногами [3]. Такое разнообразие говорит о высоком уровне техники и о том, что игра требовала долгой выучки. По сложности владения мячом она вполне сопоставима с современными игровыми видами спорта.

Цуцзюй интересен и как ранний пример организованного спорта. Уже при династии Хань существовали поле, ворота, команды и записанные правила, а при Сун появились клубы и профессиональные игроки. Игра имела зрителей, кумиров и денежные награды. По степени развития она во многом предвосхищала позднейшие командные виды спорта. История цуцзюя показывает, что спортивная организация возникла на Востоке намного раньше, чем принято думать.

4.2 Народные игры и состязания

Кроме цуцзюя, в Китае бытовало множество других игр и состязаний. Среди народных забав были борьба, кулачный бой, поднятие тяжестей, перетягивание каната [2]. Они сопровождали праздники, ярмарки и сельские торжества, оставаясь доступными широким слоям населения. Состязания такого рода развивали силу, ловкость и выносливость, а заодно служили развлечением и поводом для общения. Народная игровая культура была живой и массовой основой всей телесной активности.

Заметное место занимали и командные игры с мячом. Помимо цуцзюя, источники описывают игру чжу-кэ, в которой две команды перебрасывали мяч через сетку. Сетка размером около четырёх на четыре метра разделяла соперников, а мяч направляли в отверстие диаметром примерно 60 сантиметров, расположенное на высоте порядка 4 метров [3][9]. Такая игра требовала точности и согласованных действий. Она показывает, что командные игры с мячом в Китае не ограничивались одним лишь цуцзюем, а составляли целое семейство забав.

Игры выполняли не только развлекательную задачу. Многие из них имели прикладное и военное значение, поскольку развивали качества, нужные воину: силу удара, реакцию, выносливость, умение действовать в команде. Так состязание соединялось с подготовкой к обороне. При этом, в отличие от Греции, игры в Китае не превратились в общенациональные спортивные праздники с единой системой наград. Они оставались частью местного быта и придворной жизни.

Общей чертой китайских игр была их связь с праздником, ритуалом и философией. Даже простая на вид забава могла нести символический смысл, как круглый мяч и квадратное поле цуцзюя. Состязательность здесь сдерживалась идеями меры и гармонии, поэтому победа не была единственной целью. Игра ценилась за зрелищность, мастерство и радость движения. На практике это поддерживало интерес к телесной активности у самых разных слоёв общества.

Игровая культура Китая хорошо показывает, что телесная активность не была уделом одной лишь знати. В борьбе, кулачном бое и играх с мячом участвовали самые широкие слои населения. Состязания собирали зрителей, создавали кумиров, давали повод для общей радости. При этом азарт не заслонял идеи меры и достоинства. Игра оставалась частью праздничного быта, а не превращалась в самоцель, как бывало в иных культурах.

4.3 Стрельба из лука как телесное и нравственное искусство

Стрельба из лука была одним из древнейших и самых почитаемых телесных искусств Китая. Она входила в систему шести искусств и считалась обязательной для благородных юношей эпохи Чжоу. Лук применяли на охоте и на войне, но его значение этим не исчерпывалось. Стрельба прочно вошла в воспитание и в ритуал, став одновременно военным навыком и школой характера. В этом соединении прикладного и нравственного и состоит её особенность.

Конфуцианство превратило стрельбу в нравственное упражнение. Существовал особый ритуал стрельбы, в котором меткость значила меньше, чем достоинство поведения, соблюдение церемонии и уважение к сопернику. Сам Конфуций, по преданию, обучал стрельбе и видел в ней проверку внутренних качеств человека. Причину промаха стрелок должен был искать в себе, а не во внешних обстоятельствах. Так выстрел становился испытанием самообладания, а не только глазомера.

Наряду со стрельбой развивались и другие военно-прикладные упражнения. К ним относили метание копья, охоту, рукопашный бой, а также управление колесницей, второй телесный предмет шести искусств. Все они готовили человека к войне и поддерживали боеспособность знати и войска. Эти упражнения были строже и суровее игр, ведь от них зависела оборона государства. Военная подготовка оставалась важной частью телесной культуры во все периоды китайской древности.

Охота в Древнем Китае была не только промыслом, но и формой военного смотра. Облавная охота собирала множество людей, требовала строя, дисциплины и согласованных действий, как настоящее сражение. На ней проверяли меткость лучников, выносливость колесничих и слаженность отрядов. Сам перечень основ военно-физической подготовки, в который входили охота, стрельба из лука, метание копья и рукопашная схватка, показывает, насколько прикладным был этот пласт телесной культуры [4]. Здесь упражнение прямо служило обороне, а не отвлечённому идеалу здоровья.

Ритуал стрельбы из лука, шэ ли, заслуживает отдельного слова как образец соединения телесного и нравственного. Стрелки выходили парами, кланялись друг другу, стреляли под музыку и уступали дорогу сопернику, а проигравший с поклоном выпивал чашу. Меткость в этом обряде значила меньше, чем выдержка и достоинство поведения. Состязание превращалось в школу учтивости и самообладания, где побеждал не только меткий, но и владеющий собой. В таком виде стрельба стала зримым выражением конфуцианского идеала воспитания через телесное действие.

Стрельба из лука хорошо показывает главную особенность китайского отношения к телу. Физическое действие здесь почти всегда несло сверх себя нравственный и философский смысл. Меткость ценилась, но самообладание, мера и достоинство ценились выше. Этот взгляд связывает воедино все формы китайской физической культуры, от стрельбы и боевых искусств до оздоровительной гимнастики. Тело совершенствовали, чтобы совершенствовать человека, а через него приближаться к гармонии с миром.

Военно-прикладная подготовка показывает и пределы конфуцианской сдержанности к телу. Когда речь шла об обороне государства, телесная сила и выучка ценились очень высоко. Лучник, колесничий, мастер рукопашного боя были нужны двору и войску. Военные упражнения никогда не сходили на нет, как бы ни возвышали книжники учёность над оружием. Так в китайской культуре уживались уважение к знанию и постоянная забота о боеспособности.