Развитие физической культуры и спорта в учебных заведениях в странах Запада во второй половине XX - начале XXI вв.

1.1 Корни западной школьной физкультуры

Если искать, откуда вообще пошла привычка считать спорт частью школьной жизни, дорога приведет в английские публичные школы XIX века. Там физическое воспитание держалось не на уроках гимнастики, а на больших играх. Крикет и футбол были центром школьного быта, и распоряжались ими сами ученики, а не учителя. Школы ежегодно состязались между собой за переходящие призы, и эти матчи значили для подростков порой больше, чем экзамены [1].

Ключевую фигуру в этой системе обычно связывают с именем Томаса Арнольда, директора школы Регби в 1828-1842 годах. Он выстроил педагогический идеал «христианина и джентльмена», упорядочил крикет и поддержал игру в футбол по правилам Регби. Так сложилась основа того, что позже назовут спортивным духом английской школы. Помимо игр в публичных школах занимались гимнастикой, строевыми упражнениями, греблей, плаванием, фехтованием и боксом, причем на воздухе подростки проводили по два-четыре часа ежедневно [1].

Русский педагог А.Д. Бутовский, изучавший английскую систему еще в конце XIX века, точно подметил ее суть. По его наблюдению, «Игра является таким образом как бы противовесом учебному делу. Одно целиком находится в руках старших, другое - целиком в руках учеников» [1]. Эта мысль о самоуправлении в спорте позже отзовется и в американских колледжах, и в студенческих клубах. Школьники сами вели команды, сами договаривались о матчах, и взрослые в это почти не вмешивались.

Стоит уточнить, что игры в английской школе несли не только физическую нагрузку. За ними стояла целая система воспитания характера. Капитан команды учился вести за собой, рядовой игрок подчиняться общему делу, а проигравший держать удар. Эти навыки ценились не меньше латыни и математики, и спорт работал как школа воли и ответственности, а не просто развлечение на свежем воздухе. Такой взгляд во многом и определил особое место физической активности в западном образовании, где она долго оставалась делом самих учеников.

Континентальная Европа шла другим путем. В Германии физические упражнения попали в школьную программу еще в эпоху наполеоновских войн, и опирались они на гимнастику, а не на игры. Эта линия дала немецкой школе строгую, выстроенную систему движений и культ спортивных обществ. Две традиции, английская игровая и немецкая гимнастическая, как раз и стали тем фоном, на котором во второй половине XX века разворачивались реформы. Где-то побеждал спорт как соревнование, где-то физкультура как здоровье и дисциплина.

Эти корни важны не сами по себе, а тем, что они задали разные роли учителя и ученика. В английской модели взрослый отходил в сторону, и спорт оставался территорией подростков, их собственным делом. В немецкой, наоборот, в центре стоял наставник, который вел занятие по выверенной методике. Когда после Второй мировой войны западные страны принялись перестраивать школу, каждая опиралась на свой привычный образ. Поэтому даже похожие на первый взгляд программы внутри устроены по-разному, и без оглядки на историю их трудно понять.

1.2 Общие черты западной школьной физкультуры второй половины XX века

При всей разнице национальных школ у западных систем нашлось много общего. Начать стоит с веса предмета в расписании. В ряде стран Запада на физкультуру и спорт отводили до четверти учебного времени, и эта доля заметно превышала привычную для советской школы [6]. Физкультура переставала быть второстепенным предметом и претендовала на серьезное место в образовании.

Вторая общая черта - обязательное плавание. Список стран, где плавание входило в школьную программу как обязательный навык, оказался длинным: Австралия, Австрия, Германия, США, Швеция, Япония, Польша, Чехия, Словакия, Болгария, Норвегия, Эстония [6]. Логика простая, плавание спасает жизнь, поэтому его ставили в один ряд с чтением и счетом. В Швеции, например, дети плавали раз в две недели на протяжении всего обучения, а для отстающих устраивали летние школы плавания [6].

Третье, что роднит западные программы, это набор основных дисциплин. Чаще всего встречались спортивные игры, за ними шли гимнастика, легкая атлетика и танцы [10]. При этом каждая страна добавляла что-то свое. В Северной Европе школьников учили пользоваться картами и ориентироваться на местности, в Чехии, Германии и Норвегии в программу включали правила дорожного движения, а в Греции, Чехии и Польше делали упор на олимпийские идеалы [10]. Как пишут авторы, «В странах Северной Европы школьники, например, учатся, как использовать карты и другие средства для перемещения в природных условиях» [10].

Четвертая особенность - связь физкультуры со здоровьем и бытом. Во Франции в каникулы работали «снежные школы», где детей учили кататься на лыжах. В Нидерландах в программу встраивали гигиену и правильное питание, а родителям сообщали, какие продукты разрешено брать на школьный перекус. Физкультура здесь смыкалась с воспитанием здорового образа жизни, и этот сдвиг от спорта к здоровью станет одной из главных линий конца века.

Полезный ориентир дает и опыт Японии, который часто приводят рядом с западным. Там в средних школах преподают от 8 до 10 видов спорта, и за каждый отвечает отдельный учитель. Эффект от такого внимания к движению и питанию виден в цифрах акселерации: с 1950 по 1992 год рост выпускника начальной школы прибавил около 13,5 см. Пример показывает, что серьезные вложения в школьную физкультуру дают измеримый результат на уровне целого поколения, и западные страны двигались в ту же сторону.

Стоит назвать и пятую черту, факультативное расширение. Помимо обязательной части почти везде предлагали дополнительные занятия: плавание, зимние виды, единоборства, фитнес-программы. Школа давала базу, а дальше подросток выбирал направление по вкусу. Такой двухуровневый принцип, обязательное ядро плюс выбор, позже перейдет и в вузы, особенно американские, где число курсов на выбор вырастет до сотни и больше.

Полезно собрать главные параметры разных стран в одном месте. В таблице 1 сведены организационные черты школьной физкультуры в нескольких западных странах: объем плавания, частота уроков и характерные акценты программ. Видно, что при общем наборе дисциплин каждая страна выстраивает свой профиль, и различия эти не случайны, а связаны с традицией и устройством общества [2].

2.1 Школьная физкультура, тесты подготовки и President's Council

Американская школьная физкультура второй половины века началась с громкого скандала, и связан он с тестом Крауса-Вебера. Этот короткий набор из шести движений на силу и гибкость предложили врачи, чтобы быстро оценить состояние детей. Тест прошли примерно 4400 американских школьников 6-16 лет и около 3000 европейских в Швейцарии, Италии и Австрии [5]. Результат оказался неприятным.

Провалились 58% американских детей против всего 8% европейцев. Цифры выглядели как приговор школьной системе, и реакция последовала на высшем уровне. В 1956 году президент Эйзенхауэр учредил President's Council on Youth Fitness, совет по физической подготовке молодежи, после специальной конференции о состоянии американских подростков. С этого момента физкультура попала в поле зрения федеральной власти.

Дальше совет несколько раз менял имя и расширял задачи. При Кеннеди в начале 1960-х его переименовали в President's Council on Physical Fitness, охватив все возрасты, в 1966 году Джонсон учредил Presidential Physical Fitness Award для подростков 10-17 лет, в 1968 добавил к названию слово «спорт», а в 2010 году при Обаме в название и миссию вошло питание. История совета хорошо показывает, как менялся сам взгляд на физкультуру, от подготовки к возможной войне к идее здоровья и активного образа жизни.

Сами школьные программы тоже перестроились. Физкультура и гигиена стали занимать примерно шестую часть учебного времени, а тесты физподготовки распространились с середины 1960-х годов. Появились программы вроде «Проверь себя» (Test yourself), где подростков готовили к действиям в сложных условиях. Плавание поставили на прочную основу: 36 часов обязательной программы и еще 36 часов факультатива, где мальчики осваивали водное поло, а девочки синхронное плавание. Так физкультура в американской школе превратилась из набора упражнений в продуманный курс с проверяемым результатом.

У американского подхода к тестам есть и обратная сторона. Регулярные проверки нормативов задумывались как способ подтянуть слабых, но на деле часто отбивали у них желание заниматься. Подросток, который из года в год оказывался последним в забеге, скорее запоминал унижение, чем пользу движения. Эта критика звучала в США десятилетиями, и сам формат тестов то отменяли, то возвращали. Измерять физическую форму проще, чем заставить детей полюбить физкультуру, и эта развилка стоит перед любой школьной системой, не только американской.

Чтобы яснее представить эту цепочку решений, на рисунке 1 показана хронология ключевых событий американской политики в области физической подготовки молодежи во второй половине XX и начале XXI века. От тревожных результатов теста до создания и переименований совета при президенте видно, как государство постепенно расширяло свою роль.

2.2 Закон Title IX и женский спорт в школах и колледжах

Отдельная и очень важная страница американской истории связана с равенством полов. До начала 1970-х женский спорт в школах и колледжах был почти незаметен. В 1972 году девушек в школьном и студенческом спорте насчитывалось около 300 тысяч, на женские программы шло порядка 2% спортивных бюджетов, а в школах юноши превосходили девушек по числу занимающихся примерно в 12,5 раза [11].

Переломным стал закон Title IX, часть поправок к закону об образовании 1972 года. Он запретил дискриминацию по признаку пола в любых образовательных программах, которые получают федеральное финансирование. Формально закон касался всего образования, но самым заметным его следствием оказался именно взрывной рост женского спорта [11].

Масштаб перемен виден сразу, стоит взглянуть на числа. К 2012 году, к сорокалетию закона, в школьном спорте США занималось уже более 3 миллионов девушек, в десять раз больше, чем до реформы, а в студенческом спорте выступало свыше 190 тысяч женщин, примерно в шесть раз больше, чем в 1972 году [11]. По доле женщин рост за этот период составил порядка 545% в студенческом спорте и около 990% в школьном [11]. Один закон фактически переписал картину американской физкультуры.

Важно понять механику этого роста. Закон не приказывал девушкам заниматься спортом, он обязал учебные заведения делить ресурсы честно. Раз школа или колледж берет федеральные деньги, она не может тратить их почти целиком на мужские команды. Появились женские стипендии, женские сборные, тренеры, залы и время в расписании. На практике это означало, что у девушек впервые возникла реальная инфраструктура для занятий, а не разрешение «играть, если останется место».

Последствия закона вышли далеко за пределы спортивных площадок. Девушки, прошедшие через школьные и студенческие команды, получали то, что раньше доставалось в основном юношам: опыт соревнования, умение работать в команде, привычку ставить цель и добиваться ее. Многие исследователи связывают с Title IX рост числа женщин в управлении, медицине и бизнесе, считая спортивную закалку одной из причин. Так физкультурная реформа неожиданно стала и социальной. Это редкий случай, когда один пункт закона об образовании перестроил целую сторону общественной жизни.

Нагляднее всего перемены видны в школьной статистике. На рисунке 2 показано число девушек в школьном спорте США до закона и спустя сорок лет: рост с примерно 300 тысяч до более чем 3 миллионов человек. Такой скачок трудно объяснить чем-то, кроме появления равного доступа к ресурсам.

2.3 Студенческий спорт и система NCAA

Вершиной американской модели стал студенческий спорт, и его ядром выступает NCAA. Сама ассоциация старше рассматриваемого периода: ее предшественник возник в 1906 году ради безопасности игры в футбол, а нынешнее имя National Collegiate Athletic Association закрепилось в 1910 году. Но именно во второй половине века NCAA приобрела современный вид.

Сначала, в 1956-57 годах, ассоциацию разделили на университетский и колледжский дивизионы, а в 1973 году ввели привычную систему из трех дивизионов, I, II и III [12]. Разница между ними принципиальна: дивизионы I и II имеют право давать спортивные стипендии, а дивизион III стипендий не предоставляет [12]. Так выстроилась пирамида, где сильнейшие программы конкурируют за таланты деньгами, а небольшие колледжи играют ради самого спорта.

По охвату это огромная машина. NCAA объединяет примерно 500 тысяч студентов-спортсменов из более чем тысячи учебных заведений и ежегодно проводит около 90 чемпионатов по 24 видам спорта [12]. Деньги в этой системе огромные: дивизионы I и II ежегодно выдают более 180 тысяч спортивных стипендий, а суммарные расходы на них превышают 4 миллиарда долларов в год [13]. Спорт стал частью экономики высшего образования.

Стоит обратить внимание и на устройство власти в этой сфере. В США нет централизованного государственного органа, который отвечал бы за спорт. Авторы прямо отмечают: «В США отсутствует централизованный государственный орган, отвечающий за развитие спорта в стране: государство выступает регулирующим органом» [5]. Федеральный бюджет не финансирует спорт напрямую, поддержка идет через налоговые льготы, а реальная работа лежит на школах и вузах. Не случайно школьный и студенческий спорт называют фундаментом, на котором затем строятся спорт высших достижений и профессиональный спорт. Школьная лига NFHS охватывает около 20 тысяч средних школ и более 12 миллионов школьников, и именно она кормит студенческую систему игроками.

Чтобы разобраться в устройстве NCAA, удобно свести этапы и нынешний масштаб ассоциации в таблицу. В таблице 2 собраны ключевые даты структурных изменений и охват каждого дивизиона по праву на стипендии. Хорошо видно, что современная трехдивизионная схема сложилась лишь в 1973 году, а право давать стипендии стало главным признаком сильнейших дивизионов.

3.1 Реформы школьной физкультуры в Англии

Британский путь во второй половине века оказался непростым, почти драматичным. Несмотря на богатую традицию школьного спорта, в 1960-1970-е годы физическое воспитание считалось в Англии маргинальным, второстепенным предметом. Влиятельный философ образования Р.С. Питерс критиковал включение «игр» в программу как чего-то несерьезного, недостойного настоящей школы [9].

Государство долго смотрело на школьный спорт сквозь пальцы. В 1975 году British Journal of Physical Education вышел с редакционной статьей, прямо говорившей о пренебрежении властей к этой сфере [9]. Картина начала меняться лишь в самом конце 1980-х. В 1989 году появились спонсируемые правительством учебные программы для детей 5-16 лет, а настоящий перелом наступил в 1992 году [9].

Именно тогда, как отмечает исследователь, «физическое воспитание стало обязательным предметом программы национального учебного плана в 1992 году, впервые в своей истории» [9]. Это была не косметическая правка, а смена статуса предмета. Дальше реформы пошли волнами. В 1994 году приняли план восстановления школьного спорта с пятью основными играми: крикет, футбол, регби, нетбол и хоккей. В 2003 году межведомственный акт «Обучение через физическое воспитание и спорт» поставил цель довести число спортивных координаторов до 2400 к 2005 году, а Лондонская Олимпиада 2012 года дала новый толчок государственной политике.

Полезно сопоставить два периода английской истории. В XIX веке спорт в школах процветал без всякого государства, держась на самих учениках и таких директорах, как Арнольд. А в конце XX века государству пришлось буквально спасать школьный спорт через законы и финансирование. Парадокс в том, что массовая, общедоступная школа потеряла ту естественную спортивную среду, какая была у привилегированных публичных школ. Восстановить ее сверху, приказом и бюджетом, оказалось трудно, и именно с этим связаны метания английской политики.

При этом проблема удержания молодежи в спорте никуда не делась. По данным того же исследования, около 70% молодых людей бросают почти всю физическую активность после окончания школы. Эта цифра объясняет, почему английская политика так упорно вкладывалась в школьный спорт: государство пыталось сформировать привычку к движению до того, как подросток уйдет из-под опеки учебного заведения. Параллельно строилась и финансовая поддержка: стратегия PESSCL 2002 года с бюджетом около 1,5 миллиарда фунтов на 2003-2008 годы создала по всей Англии школьные спортивные партнерства, а в 2013 году, уже как наследие Лондона-2012, ввели целевое финансирование физкультуры в начальных школах, Primary PE and Sport Premium [14].

История этих реформ показывает и обратную сторону государственной опеки, ее хрупкость. Сеть школьных спортивных партнерств, выстроенная за восемь лет, в 2010-2011 годах едва не рухнула, когда целевое финансирование решили свернуть [14]. Программы то запускали, то урезали в зависимости от политики кабинета и состояния бюджета. На этом примере хорошо видно слабое место централизованной модели: пока деньги идут, система работает, но она зависит от воли министерства. Английский опыт второй половины века это череда подъемов и откатов, а не ровная линия.

3.2 Школьный спорт и клубная система Германии

Германия подошла к физкультуре иначе, опираясь на свою гимнастическую традицию и развитую сеть клубов. В немецкой школе физкультура занимает прочное место в расписании. В первом классе занятия проходят ежедневно, а затем три раза в неделю по 45 минут [2]. Набор видов широкий: футбол, теннис, легкая атлетика, плавание, гимнастика, а также относительно новые сноубординг и тхеквондо.

Главная особенность немецкой модели лежит за пределами школы, в спортивных клубах. Они пронизывают всю жизнь страны. Авторы прямо пишут: «Спортивные клубы - важный элемент жизни германца. Каждый взрослый человек является членом данных клубов» [2]. Взрослые, состоящие в клубах, передают любовь к спорту детям, и так складывается непрерывная цепочка вовлечения, от школьного урока к клубной секции и дальше.

Масштаб клубного движения впечатляет. Крупнейшее спортивное объединение страны, DOSB, возникло в 2006 году слиянием Немецкого спортивного союза и Национального олимпийского комитета. Его основу образуют около 91 тысячи спортивных секций, а число занимающихся в них превышает 30 миллионов человек, это значительная часть населения Германии [8]. Свыше 8 миллионов граждан страны работают в сфере физической культуры и спорта на добровольных началах [8]. Школьная физкультура в такой системе не существует сама по себе, она встроена в гигантскую сеть добровольных обществ.

Школьная физкультура в Германии не висит в воздухе, она опирается на эту огромную сеть. Учитель знает, что после урока ребенку есть куда пойти, рядом всегда найдется клуб по интересу. Поэтому немецкая школа может позволить себе не гнаться за высокими результатами на уроке, ее задача мягче, привить вкус к движению и подсказать дорогу в секцию. Дальше уже работают тренеры клубов и сами родители, многие из которых тоже состоят в обществах. Получается разделение труда, школа открывает дверь, а клуб ведет по коридору.

Сам спорт в Германии принято делить на три направления: массовый, олимпийский и профессиональный, причем на массовый спорт выделяется лишь 1-3% соответствующего бюджета. Логика немецкой системы в том, что государство задает рамку и поддерживает массовость, но основную работу делают сами граждане через клубы. Школа дает базовые навыки и приводит ребенка в клуб, а уже клуб ведет его дальше, насколько хватит желания и таланта.

У этой схемы есть важное преимущество перед чисто школьной. Английская проблема с уходом молодежи из спорта после выпуска в Германии стоит не так остро именно потому, что человек не привязан к школе. Он состоит в клубе, и членство сохраняется и после окончания учебы, и во взрослом возрасте. Свыше 8 миллионов человек заняты в немецком спорте на добровольных началах, тренируют детей и ведут секции [8]. Так формируется самоподдерживающаяся среда, где спорт передается из поколения в поколение без постоянного вмешательства государства.

3.3 Содержание программ и национальные акценты

Если сравнивать английскую и немецкую школу по содержанию программ, видны разные акценты при общем ядре. И там, и там в основе лежат спортивные игры, гимнастика и легкая атлетика. Но Англия исторически тянется к командным играм с соревновательным духом, тогда как Германия делает упор на регулярность, дисциплину и связь со здоровьем через клубную систему.

Английская программа, как отмечают авторы, традиционно включала упражнения на развитие, игры и соревнования, и нередко шла дальше чисто спортивных занятий, добавляя элементы закаливания и приучения к нагрузкам. Немецкая школа, со своей стороны, встраивает в физкультуру практические навыки повседневной жизни, например правила дорожного движения, что характерно для Германии, Чехии и Норвегии.

Эти национальные различия не случайны. Они вырастают из истории и устройства общества. Английский акцент на играх и самоуправлении продолжает линию публичных школ XIX века, а немецкая ставка на клубы и порядок продолжает гимнастическую традицию. Обе страны при этом движутся к общей цели, удержать молодежь в активном образе жизни, но идут к ней разными дорогами.

Полезно увидеть и точку схождения. К началу XXI века обе системы все сильнее связывают физкультуру со здоровьем, а не только со спортом и соревнованием. В Англии это видно по целевому финансированию начальных школ и заботе об удержании молодежи в активности, в Германии по культу массового спорта и клубов для всех возрастов. На практике это значит, что физкультура из узкого школьного предмета превращается в часть длинной жизненной траектории человека.

Чтобы свести воедино различия двух подходов, на рисунке 3 они показаны рядом. Слева английская линия с упором на школьные игры, соревнования и государственные программы, справа немецкая с опорой на клубы, регулярность и массовость. Сопоставление помогает увидеть, что одна и та же цель достигается принципиально разными средствами.

4.1 Организация физвоспитания в вузах США и Европы

Вузовская физкультура на Западе устроена заметно свободнее школьной. В США интерес к программам физвоспитания остается устойчивым: примерно в 60% профессиональных учебных заведений эти программы обязательны, еще около 30% предлагают организованно-факультативную форму [3]. Студентов условно делят по уровню подготовки на три группы: низкий уровень охватывает около 70%, средний 20%, высокий 10% [3].

Сама организация занятий в американском вузе гибкая. Обычно это два занятия в неделю, одно теоретическое и одно практическое, причем посещение теории не всегда обязательно [4]. Как отмечают исследователи, «посещение теоретических занятий не является обязательным, однако в конце семестра студентов все равно ожидает итоговый тест» [4]. Главный козырь американской системы это выбор. В Университете Орегона студенту доступно около 140 курсов, от баскетбола и волейбола до дайвинга, боевых искусств, танцев, йоги и спортивной ходьбы [4].

Европейские вузы строят физвоспитание по-своему. Показателен пример Польши, где физкультура обязательно входит в учебные планы. Занятия идут либо на I-III курсах в объеме 180 часов, либо только на III курсе в объеме 120 часов, а студент сам выбирает вид спорта, форму занятий и удобное время. Координируют все специальные подразделения, студиумы физического воспитания и спорта, а запись идет через онлайн-систему. Как подчеркивают авторы, «Характерная черта польских вузов - обязательное включение физического воспитания в учебные планы» [3].

Сравнение польского и американского подходов проясняет разницу философий. В Польше упор на обязательность и фиксированный объем часов, и студент обязан отзаниматься положенное, хотя и волен выбирать вид. В США важнее доступность и широкий ассортимент: формально часть студентов может вовсе не попасть под обязательную программу, зато тем, кто хочет, открыты десятки курсов. Первый подход гарантирует, что каждый получит минимум движения, второй ставит на интерес и личный выбор. Ни тот ни другой не идеален, но оба нацелены на одно, удержать молодого человека в активности хотя бы на годы учебы.

Отдельного слова заслуживает статус физвоспитания как науки. В США это полноценная научная дисциплина с магистерскими и докторскими программами. Здесь видно принципиальное отличие от чисто прикладного взгляда: на Западе физкультуру в вузе изучают и преподают как область знания, а не только как набор занятий для здоровья. Это поднимает планку и для преподавателей, и для самих программ.

Распределение студентов по уровню подготовки тоже стоит увидеть наглядно. На рисунке 4 показаны три группы американских студентов: основная масса с низким уровнем, заметная средняя прослойка и небольшая верхушка с высоким уровнем. Такая пирамида объясняет, почему программы строят с широким выбором, ведь основная аудитория приходит без серьезной подготовки.

4.2 Студенческий спорт как ступень к большому спорту

Студенческий спорт на Западе давно перестал быть просто досугом, он стал каналом подготовки спортсменов высокого класса. Корни этого уходят далеко: первые международные студенческие соревнования прошли в США еще в 1905 году [7]. К концу XX века студенческие лиги превратились в полноценный этаж спортивной пирамиды.

Масштаб этого явления виден на международном уровне. Международная федерация университетского спорта FISU объединяет около 160 национальных университетских федераций с разных континентов [7]. Студенческие игры собирают участников со всего мира, а для многих спортсменов именно вуз становится той площадкой, где они выходят на взрослый уровень. Авторы осторожно, но уверенно замечают, что «Студенческий спорт может встать на новую, более высокую ступень развития» [7].

Что студенты дают большому спорту, хорошо показывает олимпийская статистика. Начиная с XIX Олимпийских игр 1968 года в Мехико, в составе олимпийской команды бывшего СССР студенты-спортсмены составляли 45-48% [7].

Эта закономерность не уникальна для одной страны, она работает почти везде. Вуз дает молодому спортсмену сразу несколько вещей: тренера, базу, расписание, соперников своего уровня и несколько лет на рост без давления взрослого профессионального спорта. Для многих именно студенческие годы становятся той ступенькой, с которой человек шагает в сборную. Поэтому развитые страны так держатся за студенческие лиги, они дешевле профессиональных академий и одновременно дают образование. Это говорит об общем правиле: учебное заведение нередко оказывается главным поставщиком кадров для сборных. В американской модели эту роль берет на себя NCAA с ее системой стипендий и чемпионатов.

Финансовая сторона делает американский студенческий спорт особенно мощным. Спортивные стипендии в США доступны примерно по 33 видам спорта, от гольфа до фехтования и конного спорта, и выдаются на весь срок обучения, частично или полностью покрывая его стоимость. Для талантливого подростка это реальный способ получить образование за счет спорта. Поэтому конкуренция за такие места высока, а уровень студенческих лиг подтягивается к профессиональному.

У такой коммерциализации есть и теневая сторона, о которой стоит сказать честно. Студенческий спорт в США давно стал большим бизнесом: суммарные расходы на стипендии превышают 4 миллиарда долларов в год [13], а телевидение и реклама приносят университетам сотни миллионов. Деньги создают перекосы. Сильнейшие программы дивизиона I богатеют, а небольшие колледжи остаются в стороне. Спор о том, должны ли студенты-спортсмены получать оплату, тянется десятилетиями. Это оборотная сторона модели, которая дала Америке поток чемпионов, но превратила часть студенческого спорта в индустрию.

4.3 Сравнение западных моделей вузовской физкультуры

Если свести западные модели вместе, видно несколько устойчивых отличий. Американская система держится на выборе и на спорте высоких достижений: десятки курсов, мощная NCAA, стипендии. Польская и шире европейская континентальная модель ближе к обязательному курсу с правом выбирать вид и время, но без такого спортивного размаха.

Различается и роль государства. В США федеральная власть почти не вмешивается напрямую, а спорт держится на самих вузах и ассоциациях. В Европе государство обычно прописывает физвоспитание в учебных планах и финансирует его более явно, как это видно по польским студиумам и английским школьным программам. Это два разных взгляда на то, кто отвечает за форму нации, рынок и общественные организации или государство.

Есть и общая болевая точка, удержание интереса после учебы. Английские данные о том, что около 70% молодежи бросают активность после школы, отражают проблему всего Запада. Вузовский спорт отчасти решает ее, продлевая занятия еще на несколько лет, но окончательного ответа не дает. Не случайно немецкая клубная модель, где человек остается в спорте через добровольное общество всю жизнь, выглядит в этом смысле выигрышно.

Сравнение показывает, что идеальной модели нет. Американская дает блестящих чемпионов и социальный лифт, но завязана на деньги и стипендии. Континентальная обеспечивает массовость и порядок, но реже рождает звезд мирового уровня. Каждая система отвечает на запрос своего общества, и именно поэтому опыт Запада так интересен для сравнительного анализа, он показывает не один правильный путь, а целый набор работающих решений.

Есть и общий урок, который вытекает из всех трех глав. Физкультура в учебном заведении работает тогда, когда она встроена в более широкую среду. В США такой средой стали школьные и студенческие лиги, в Германии добровольные клубы, в Англии государственные программы поддержки. Сам по себе урок физкультуры мало что решает, важно, есть ли куда идти подростку дальше. Поэтому самые устойчивые системы получились там, где школа не финал, а лишь вход в долгую спортивную жизнь. Этот вывод полезен и для оценки любой национальной модели, включая российскую.