Основные особенности возникновения и первоначального развития физических упражнений и игр в условиях первобытно-общинного строя

1.1 Идеалистические теории происхождения физической культуры

Объяснений тому, откуда взялись физические упражнения, накопилось несколько. Одни авторы искали причину в избытке сил, другие в игре, третьи в магии и обряде. Эти теории нередко называют идеалистическими, потому что они выводят упражнения не из материальной жизни общества, а из внутренних побуждений человека или из его верований. Каждая из них схватывает какую-то реальную сторону дела. Но ни одна не объясняет явление целиком, и это видно при разборе каждой по отдельности.

Раньше других заметна теория излишней биологической энергии, которую связывают с именем Герберта Спенсера. По этой логике у первобытного человека после удовлетворения насущных нужд оставался избыток сил, и он находил выход в движениях, не имевших прямой пользы, в играх, плясках, беготне [5]. Накапливаясь и повторяясь, такие действия закреплялись и превращались в привычку. Объяснение это правдоподобно для детских игр, где избыток энергии действительно заметен. Однако оно плохо отвечает на вопрос, почему движения приобрели именно те формы, которые были нужны для охоты и боя, а не любые случайные.

Иначе смотрит на дело игровая теория, представленная работами Карла Гросса и Карла Бюхера. Здесь первичной объявляется игра, а труд выводится из неё, отсюда и формула о том, что игра старше труда, а труд есть дитя игры. Сторонники этого взгляда указывают на то, что ребёнок осваивает мир через игру раньше, чем включается в работу. Доля наблюдательности тут есть: игра и вправду предшествует серьёзному делу в жизни отдельного человека. Слабое место теории в другом. Она переворачивает реальную историческую последовательность, ведь животное играет, но не трудится, тогда как именно труд отличает человека и предшествует его осмысленной игре.

Третье объяснение - теория магии, впервые изложенная Рейнаком. Согласно ей, упражнения родились из магических обрядов: повторяя в ритуальных танцах сцены охоты и боя, древние люди как бы заранее обеспечивали себе удачу, и эти повторяющиеся движения и стали школой телесного навыка. Магическая подоплёка действительно сопровождала первобытную жизнь, и наскальные изображения зверей нередко толкуют именно так. Обряд закреплял и передавал движение, придавал ему торжественность и обязательность. Но он скорее оформлял уже добытый навык, чем порождал его с нуля, поэтому магию вернее считать одной из форм передачи опыта, а не его первоисточником.

Отдельно стоит назвать теорию войны, по которой упражнения возникли из потребности готовить воинов. Военное столкновение требовало силы, выносливости и владения оружием, и подготовка к нему якобы и дала начало системе телесных действий. Доля истины тут есть, особенно для поздних этапов первобытного строя, когда столкновения между общинами участились. Однако война сама опирается на орудия и навыки, выработанные прежде в труде, а не на пустом месте. Поэтому и эту теорию приходится признать частичной. Все перечисленные построения объединяет одно: они верно описывают отдельные стороны явления, но не доводят объяснение до его хозяйственной основы, и именно это заставляет искать другой подход.

Спор о происхождении физической культуры имеет не только отвлечённый интерес. От того, что считать первоисточником упражнений, зависит и понимание их сути сегодня. Если видеть в них прежде всего избыток сил или забаву, физическое воспитание легко свести к развлечению. Если же признать его корнем труд и подготовку к жизни, становится ясной его серьёзная, общественная роль. Разбор теорий помогает не запутаться в этом и подойти к истории физической культуры осмысленно.

1.2 Трудовая теория и материалистическое объяснение

В отечественной науке утвердился иной подход, выводящий физическую культуру из трудовой деятельности. Его материалистическую основу обычно связывают с идеями Г.В. Плеханова, который в споре с игровой теорией доказывал обратную зависимость. По его логике труд старше игры, а сама игра возникает позже как воспроизведение трудовых действий, отсюда и формула о том, что игра есть дитя труда [5]. Ребёнок в игре копирует то, что делают взрослые на охоте и в поле, а не наоборот. Этот довод переворачивает игровую теорию и ставит на первое место производство, а не забаву.

Связь упражнений с трудом подтверждается происхождением самих движений. Бег, метание, прыжки, плавание, лазание выросли прямо из охоты, рыбной ловли и собирательства, где без них нельзя было добыть пищу. Сначала эти действия были вплетены в саму работу, нераздельно слиты с ней. И лишь со временем их начали выполнять отдельно, ради обучения и подготовки. На практике это означало, что человек впервые стал тренироваться, а не просто трудиться, и в этот момент возникло то, что мы называем физическим упражнением.

Ключом к пониманию истоков служит явление упражняемости. Люди совершенствовали способности в самом процессе охоты, постройки жилья и добычи пищи, а затем заметили закономерность. Исследователи пишут, что в племени более сильными и выносливыми оказывались те, кто вёл подвижный образ жизни и многократно повторял одни и те же физические действия [8]. Открытие повторяемости как пути к силе и ловкости и стало зерном будущего физического воспитания. С этого наблюдения началось сознательное упражнение тела, отделённое от случайной работы.

Материалистический подход подчёркивает двойную природу становления человека. Сила и ловкость развивались не сами по себе, а вместе с трудом и его орудиями, и одно было неотделимо от другого. По известному выражению академика Н.И. Пономарёва, «человек стал человеком не только в ходе развития орудий труда, но и в ходе постоянного совершенствования самого человеческого тела» [8]. Эта мысль точно выражает суть трудовой теории. Орудие и тело развивались параллельно, и физическая культура оказалась оборотной стороной материального производства.

Решающим обстоятельством стало то, что человек заметил пользу предварительного упражнения. Тот, кто заранее отрабатывал бросок копья или дальний бег, на охоте оказывался успешнее, и это преимущество замечали и перенимали другие. Развитие физических навыков прямо влияло на хозяйственный успех, помогая осваивать новые территории и добывать больше пищи [11]. Подготовленность к труду означала выживание рода, поэтому забота о телесных навыках закреплялась как полезная привычка коллектива. Так из частной удачи отдельного охотника рождалась общая практика обучения движениям.

Двигательная активность опиралась и на естественную природу человека. Современные исследователи напоминают, что двигательная деятельность является естественной потребностью человека, и в первобытную эпоху эта потребность обслуживала прежде всего хозяйственные задачи. Биологическая склонность к движению соединилась с общественной необходимостью трудиться. На их пересечении и родились первые упражнения. Это сочетание природного и социального объясняет, почему теория труда выглядит полнее прочих и принимается большинством отечественных авторов.

Особый характер первобытных упражнений виден и в их слитности с обрядом. В тех условиях они носили синкретический, утилитарно-прикладной характер, оставаясь вплетёнными в добывание пищи и защиту от врагов [12]. Это были не развитая система, а лишь её зачатки: ни правил в позднейшем смысле, ни обособленных занятий, ни специальных учреждений ещё не существовало. Упражнение, обряд и труд сливались в одно действие. И всё же именно здесь, в неприметных повторяющихся движениях охотника и собирателя, лежит начало всего, что позже стало гимнастикой, играми и спортом. Это позволяет считать трудовую теорию наиболее обоснованным объяснением истоков физической культуры.

На рисунке 1 представлены основные теории происхождения физической культуры, рассмотренные в этой главе.

2.1 Основные виды физических упражнений

Набор первых упражнений определялся тем, как добывали пищу. Из охоты и хозяйства выделились бег, метание, прыжки, плавание, лазание, гребля и борьба. Все они поначалу обслуживали труд и лишь потом стали выполняться отдельно [1]. Постепенно эти действия начали повторять и вне работы, ради подготовки к ней, и в этот момент они превратились собственно в упражнения. Каждый вид при этом сохранял память о своём хозяйственном происхождении и нёс на себе печать конкретного промысла.

Самым ранним осознанным упражнением исследователи называют метание. В электронном учебнике прямо сказано, что метание стало первым осознанным физическим упражнением первобытного человека [10]. Объяснение простое: бросок камня или копья отделял добычу от охотника расстоянием и делал охоту безопаснее и успешнее. Промах оставлял голодным, попадание кормило род. Отработка точности и дальности броска давала прямую выгоду, поэтому именно метание раньше других выделилось из труда в самостоятельное тренируемое действие.

Огромную роль в развитии упражнений сыграло появление метательного оружия. Лук изобрели примерно за 12 тысяч лет до нашей эры, и стрельба из него потребовала особой выучки руки и глаза. К метанию добавилась борьба, которую запечатлели наскальные рисунки эпохи лука в виде фигурок борющихся людей, а также прыжки через препятствия, длительный бег и плавание. Расширение набора движений шло рука об руку с усложнением орудий труда. Новое оружие открывало новые приёмы, а новые приёмы требовали новой выучки, и так круг упражнений постоянно ширился.

Выносливость в беге была у первобытных охотников развита поразительно. На войне, охоте и рыбной ловле большую роль играли ловкость и физическая сила, а длительный бег нередко решал исход промысла [11]. Бушмены Африки загоняли животных равномерным бегом, сменяя друг друга, пока добыча не выбивалась из сил. Индейцы тарахумара в Северной Мексике, по свидетельствам, способны преодолевать без отдыха расстояния в несколько сот километров. Эти примеры показывают, что бег был не развлечением, а способом добыть пропитание, и тело тренировалось под конкретную задачу.

В таблице 1 представлены основные виды физических упражнений первобытного человека и их связь с хозяйственной и военной деятельностью.

Со временем появились и силовые упражнения с отягощениями. Их следы сохранили древние изображения, например бронзовое ведро примерно VI тысячелетия до нашей эры из Куфферне, на котором показаны действия с тяжестями. Поднятие и переноска грузов требовались в хозяйстве постоянно, при перетаскивании добычи, камней, брёвен. Сила ценилась наравне с ловкостью и выносливостью. Так круг упражнений первобытного человека охватил почти все основные телесные качества, известные и нынешней физической культуре, от быстроты и выносливости до силы и ловкости.

Со сменой хозяйственного уклада менялся и набор упражнений. Переход к земледелию и животноводству добавил силовые упражнения и верховую езду, прежде неизвестные охотникам. Прирученное животное стало не только источником пищи, но и средством передвижения, и владение им потребовало особой выучки. Так состав телесных навыков всякий раз отражал тот способ, которым община добывала себе пропитание. Это ещё раз подтверждает зависимость упражнений от труда.

2.2 Игры как форма подготовки и передачи опыта

Рядом с упражнениями развивались игры, и для первобытного общества они значили очень много. Игра служила способом передать опыт от старших к младшим, ведь иного обучения, кроме показа и повторения, тогда не существовало. Появление игр исследователи обосновывают биологической необходимостью такой передачи навыков между поколениями [2]. В игре ребёнок осваивал то, что завтра потребуется ему на охоте и в поле, и делал это незаметно для себя, через увлечение.

По содержанию первобытные игры были тесно связаны с трудом и бытом. Они отражали трудовые, бытовые и обрядовые действия человека, строились на образно-подражательных движениях и были неразделимы с пением, танцами и музыкой [2]. Дети и подростки изображали в играх охоту, выслеживание зверя, метание, бой, повторяя движения взрослых. Подражание здесь было не забавой, а настоящей учёбой, скрытой под видом развлечения. Через игру навык входил в тело прежде, чем человек брался за настоящее дело.

Игры не оставались неизменными, они развивались вместе с обществом. С усложнением орудий труда и языка игры выделялись в самостоятельный вид деятельности и становились богаче по содержанию, а сами состязания проходили путь от натуралистических и символических форм к более отвлечённым. Сначала игра почти буквально повторяла трудовое действие. Позже она превращалась в условное состязание с собственными правилами, где важен уже не предмет подражания, а сравнение умений. Этот сдвиг и подготовил почву для будущих спортивных игр.

Прикладная природа игр и упражнений сохранялась на протяжении всей эпохи. Как отмечают исследователи, «физические упражнения выполняли исключительно прикладную функцию, будучи максимально приближены к трудовой деятельности» [3]. Игры имитировали и трудовые, и военные действия, не отрываясь от практической пользы. Прямых свидетельств о детских играх той эпохи почти не сохранилось. Специальные исследования детей у племён Новой Гвинеи появились лишь в 1930-е годы благодаря работам М. Мид, и они подтвердили подражательный, обучающий смысл игры.

Стоит различать игру и собственно состязание. В состязании на первый план выходит сравнение сил и стремление превзойти других, и из этого духа соперничества позже выросла агонистика, развитая система публичных состязаний по установленным правилам [6]. В первобытную эпоху до правил в позднейшем смысле дело ещё не дошло. Но зерно состязательности уже было заложено в играх и обрядах, в желании прыгнуть выше или метнуть дальше соседа. Игра готовила к труду, состязание выявляло сильнейшего, и вместе они охватывали почти всё, что мы сегодня называем физической активностью.

Особую роль игра сохранила и в позднейшей педагогике. Основатель отечественной системы физического воспитания П.Ф. Лесгафт определял подвижную игру как упражнение, посредством которого ребёнок готовится к жизни. Это определение точно описывает и первобытную игру, через которую ребёнок входил в мир взрослых занятий. Связь игры и подготовки к жизни не прервалась за тысячи лет. Изменились формы, но смысл остался прежним: играя, человек учится тому, что понадобится ему всерьёз.

2.3 Влияние природных условий на состав упражнений

Набор упражнений у разных народов зависел от среды обитания. Там, где основу хозяйства составляла охота на быстрых животных, особенно ценилась выносливость в беге, в краях рек и морей на первый план выходили плавание и гребля, а в гористой местности приобретало значение лазание. Природа диктовала, какие движения отрабатывать чаще, и потому первобытная физическая культура нигде не была одинаковой. Единым оставался лишь её прикладной смысл.

Степные и лесные охотники развивали главным образом бег и метание. Бушмены Африки доводили искусство загонного бега до такой степени, что преследовали добычу часами, сменяя друг друга. Индейцы тарахумара в Северной Мексике превратили длительный бег в основу образа жизни и сохранили эту способность до новейшего времени. Подобные примеры показывают, что выносливость не была врождённой, её вырабатывали постоянной практикой, начатой ещё в детских играх.

У народов, живших по берегам рек и морей, складывался иной набор навыков. Рыбная ловля и переправа через водные преграды требовали уверенного плавания и владения лодкой, а значит, гребли. Дети таких племён рано приучались к воде, и плавание входило в число обязательных умений наравне с бегом у степных охотников. Так одно и то же общество каменного века в разных природных условиях вырабатывало непохожие телесные качества.

Различия в упражнениях не отменяли их общей основы. Где бы ни жил первобытный человек, его движения служили добыванию пищи, защите и продолжению рода, а обучение им шло через подражание, игру и обряд. Региональное разнообразие лишь подтверждает трудовое происхождение физической культуры: набор упражнений всегда повторял набор хозяйственных задач. Это позволяет видеть в первобытной телесной подготовке не случайный набор движений, а точное отражение условий жизни.

3.1 Инициации как первая форма физического воспитания

Особое место в первобытном обществе занимали обряды инициации, посвящения подростков во взрослые члены рода. По сути это была первая организованная форма физического воспитания, потому что к посвящению готовились заранее и целенаправленно. Подросток должен был доказать, что годится для взрослой жизни охотника и воина, и проверкой служили испытания тела. Без такой проверки человек не получал прав полноправного члена общины и оставался на положении ребёнка.

Подготовка к инициации была долгой и содержательной. Подростки, достигшие примерно четырнадцати лет, проходили обучение, в ходе которого их учили охотиться и изготовлять орудия труда, развивали волю и выносливость, приучали к дисциплине и приобщали к религиозным тайнам рода [9]. Завершался этот этап обрядом, во время которого посвящаемый показывал свою физическую и социальную зрелость. Проверка шла не на словах, а на деле, через прямое испытание тела и духа. Это и был первый в истории человечества организованный экзамен по физической подготовке.

К посвящаемым предъявлялись повышенные требования по смелости, ловкости, выносливости и силе. Сами испытания у разных народов отличались, но всегда проверяли тело на пределе возможностей. У восточноафриканского племени вахумов необходимым условием посвящения было умение прыгнуть вверх выше собственного роста. На островах Новые Гебриды юноши совершали прыжки с высокой вышки около тридцати метров, привязав к ногам верёвки из лиан. Такие испытания были опасны и требовали не только подготовки, но и немалого мужества, что и составляло их главный смысл.

Ради инициаций отводились особые места. Центрами ритуальных посвящений в разных частях света служили Олимпия в Южной Греции, Карнак в Египте, Стоунхендж в Южной Англии, Ваце в Хорватии, Регей в Швеции. Расположение этих центров в столь удалённых друг от друга краях показывает, что обряд посвящения был общей чертой первобытных обществ, а не местной особенностью отдельного племени. Через инициацию накопленный двигательный опыт и нормы поведения передавались следующему поколению, и в этом её историческое значение.

Инициация выполняла сразу несколько задач. Она проверяла телесную готовность, закрепляла нормы поведения, приобщала к верованиям рода и публично подтверждала новый статус человека. Соединение этих сторон в одном обряде показывает, что физическое и социальное воспитание тогда не разделялись. Тело испытывали ради общества, а не ради рекорда. На рисунке 2 показаны основные физические качества, которые проверялись у подростков на обряде инициации.

3.2 Ритуальные танцы, культовые состязания и магия

Физические действия первобытного человека были насквозь пронизаны обрядом. Упражнения входили в магические церемониалы, а обрядовые танцы и посвящения были обычной частью жизни рода. Танец перед охотой или боем не считался развлечением, в нём видели магическое средство обеспечить удачу. Через такие действия коллектив настраивался на общее дело и закреплял нужные движения. Обряд объединял людей и придавал телесному усилию смысл, выходящий за рамки простой пользы.

Особенно заметны воинственные ритуальные танцы. Их исполняли, чтобы поднять боевой дух и магически обеспечить победу над врагом, и в них воспроизводились приёмы боя [6]. Танцор повторял замах, выпад, уклонение, и за внешней обрядовой формой скрывалась отработка вполне боевых навыков. Магическая цель и телесная польза здесь сливались, одно поддерживало другое. Человек верил, что танцем приближает победу, и одновременно действительно готовил тело к схватке.

С верованиями связывают и часть наскального искусства. Магическая теория объясняет изображения зверей на стенах пещер верой в необходимость предварительной, обрядовой победы над животным. Перед охотой человек как бы поражал нарисованного зверя, обеспечивая успех настоящей охоты. Рядом с фигурами животных встречаются и сцены с людьми, в том числе борющимися [4]. Это подтверждает, что обряд и телесные состязания шли вместе, а рисунок служил и магическим орудием, и своеобразной летописью движений.

Обрядовую роль играли и крупные культовые сооружения позднего каменного века. Мегалиты, к которым относят менгиры, дольмены и кромлехи вроде Стоунхенджа, служили местами ритуалов, а часть таких ритуалов включала шествия, пляски и состязательные действия. Их возводили в эпоху неолита и энеолита, и располагались они нередко вне жилой зоны, что подчёркивает их особое назначение. Вокруг подобных центров собирались общины для совместных обрядов, и здесь телесные состязания вплетались в религиозную жизнь, как позже это произошло в Олимпии.

Слитность телесного, магического и трудового составляет главную особенность эпохи. В первобытном строе упражнения, игры, танцы и обряды ещё не были разделены, и физическая культура существовала лишь как её зачатки, элементарная по своему уровню. Человек той поры не отделял тренировку тела от обряда и работы, для него это было единое действие. Лишь много позже, в обществах Древнего мира, физическое воспитание начнёт обособляться в самостоятельную сферу. Корни же этого обособления уходят в первобытный обряд и первобытный труд.

3.3 Коллективный характер воспитания и возрастные группы

Первобытное физическое воспитание было делом всего рода, а не отдельной семьи. В условиях, когда выживание зависело от слаженности коллектива, телесная подготовка каждого считалась общим интересом. Старшие охотники показывали приёмы, подростки повторяли их, а удачные находки быстро становились достоянием всей группы. Такое воспитание не знало платы и не делилось на сословия, ведь от подготовленности любого члена общины зависел общий улов и общая безопасность.

Воспитание строилось по возрастному признаку. Дети сначала участвовали в играх, подражая взрослым, затем подростки переходили к настоящему обучению охоте и владению оружием, и завершалось всё обрядом посвящения. Каждая возрастная ступень имела свой круг занятий и свои требования. Переход от одной ступени к другой был не формальностью, а проверкой готовности, и пройти его раньше срока было нельзя. В этом видна ранняя, ещё нерасчленённая форма того, что позже превратится в систему обучения по возрастам.

Отдельного внимания заслуживает положение женщин и девушек. У многих народов они тоже упражнялись, потому что собирательство, переноска грузов и уход за хозяйством требовали выносливости и силы. Разделение труда между мужчинами и женщинами накладывало отпечаток и на набор движений, но полного отстранения женщин от телесной подготовки в раннем родовом обществе не было. Это отличает первобытную эпоху от позднейших обществ, где физическое воспитание нередко становилось привилегией мужчин.

Способы обучения были простыми, но действенными. Главными приёмами оставались показ, повторение и подражание, а закреплялся навык через игру и обряд. Никаких записанных правил или особых наставников ещё не существовало, учителем выступал любой опытный сородич. И всё же это была настоящая передача знаний, без которой каждое поколение начинало бы с нуля. Коллективный, бесплатный и всеобщий характер такого воспитания и составляет одну из главных особенностей первобытной физической культуры.

Передача двигательного опыта была вопросом выживания. Каждое поколение охотников должно было получить от старших не только знание о повадках зверя, но и натренированное тело, способное это знание применить. Утрата навыка грозила роду голодом, поэтому обучение движениям не пускали на самотёк. Обряд, игра и прямой показ работали вместе, дополняя друг друга и страхуя передачу умений. Так складывался устойчивый механизм, благодаря которому телесная культура накапливалась и не терялась из века в век.

4.1 Хронологические рамки и археологические свидетельства

Развитие первобытной физической культуры удобно соотносить с археологической периодизацией каменного века. Неандертальский человек, предшественник кроманьонца, появился приблизительно сто пятьдесят тысяч лет назад, и уже его образ жизни требовал развитых телесных навыков. Однако обособление упражнений от труда относят к более позднему времени, к эпохе человека современного типа. Чем сложнее становилось хозяйство, тем заметнее выделялись и упражнения, отделяясь от простого добывания пищи.

Ключевым рубежом стал верхний палеолит. Этнографические и археологические данные показывают, что выделение физических упражнений и игр из трудовых движений в относительно самостоятельный вид деятельности прослеживается в период с сорокового по двадцать пятое тысячелетие до нашей эры [12]. Именно тогда жил кроманьонец, по физическому развитию почти не отличавшийся от современного человека. С этого времени можно говорить о физической культуре как о пусть зачаточном, но самостоятельном явлении, имеющем собственную историю.

Следующие сдвиги связаны с мезолитом и неолитом. Мезолит, примерно десятое-пятое тысячелетие до нашей эры, дал важнейшее изобретение, лук, появившийся около двенадцати тысяч лет до нашей эры, и это резко изменило технику охоты и состав упражнений. Мезолит и неолит, около восьмого-третьего тысячелетия до нашей эры, стали временем формирования родового общества и перехода к земледелию и животноводству. Производящее хозяйство потребовало новых телесных навыков, силовых упражнений и верховой езды, прежде неизвестных охотникам.

О телесной жизни первобытного человека судят прежде всего по находкам. Наскальные рисунки с фигурками борющихся людей, изображения охоты и метания, древние орудия и предметы вроде бронзового ведра из Куфферне служат вещественными свидетельствами упражнений [4]. Письменных источников эпоха не оставила, поэтому археология и этнография остаются главными опорами исследователя. Наблюдения за современными племенами, сохранившими первобытный уклад, дополняют картину и помогают понять смысл древних находок, оживляя немые рисунки и орудия.

Периодизацию первобытной эпохи не стоит понимать как точную шкалу. Границы палеолита, мезолита и неолита размыты, в разных частях света эти ступени наступали в разное время, и развитие шло неравномерно. Одни общины переходили к земледелию раньше, другие тысячелетиями оставались охотниками. Поэтому датировки выделения упражнений и изобретения лука дают лишь общий ориентир, а не жёсткие рубежи. Важнее самой даты тот порядок событий, в котором усложнялись хозяйство и связанная с ним физическая культура.

На рисунке 3 показана хронология ключевых событий в первоначальном развитии физической культуры.

4.2 Основные этапы развития физической культуры в первобытном строе

Развитие первобытной физической культуры обычно делят на два крупных этапа. Первый связан с изобретением метательных орудий и обособлением системы двигательных действий от самой охоты. Второй наступает с разложением родового строя и военизацией физической подготовки. Это деление отражает не календарные даты, а смену хозяйственного и общественного уклада. Каждый этап имел свой характер занятий, свои цели и свой круг участников.

На первом этапе упражнения почти не отделялись от хозяйства. Человек тренировал бег, метание и борьбу постольку, поскольку этого требовали охота и собирательство, а обучение шло через подражание и игру. Сильнейшим стимулом стало метательное оружие: отработка броска и стрельбы давала прямую выгоду на охоте и потому закреплялась из поколения в поколение. На этой стадии физическая культура была общим достоянием рода. Ею владел каждый его член без различия, потому что от подготовленности каждого зависело общее благополучие.

Второй этап наступил вместе с распадом родового общества. Переход к земледелию и животноводству, рост населения и борьба за угодья усилили столкновения между общинами, и подготовка воина вышла на первый план. Физическая подготовка постепенно военизировалась и всё чаще становилась уделом правящего сословия, оттесняя рядовых соплеменников. Прежнее равенство в телесной культуре нарушилось. Так складывалось неравенство и в этой области, что подготовило её облик уже в рабовладельческую эпоху, где физическое воспитание окончательно разделилось по сословиям.

В таблице 2 представлено сравнение двух основных этапов развития физической культуры первобытного общества по их хозяйственной основе, цели и кругу участников.

К концу первобытной эпохи физическая культура заметно усложнилась. Сохраняя прикладной характер, она обзавелась первыми устойчивыми формами обучения, обрядами инициации, состязательными играми и военной подготовкой. Это была ещё не система в позднейшем смысле, а её зачатки. Но именно из них выросли позднейшие формы физического воспитания, включая древнегреческую гимнастику и агонистику. Начало, положенное в каменном веке, определило направление всего дальнейшего развития физической культуры человечества.

4.3 Значение первобытного опыта для последующих эпох

Хотя первобытная физическая культура оставалась элементарной, она заложила несколько устойчивых начал. В ней впервые появились упражнение как осознанное повторение движения, обучение движению старшими и состязание как способ сравнить силы. Эти три начала пережили саму первобытную эпоху и перешли в общества Древнего мира почти без изменений. То, что зародилось у охотников и собирателей, продолжило жить в египетских, греческих и римских формах телесной подготовки.

Особенно заметна преемственность в обряде и состязании. Ритуальные центры посвящений, среди которых называют и Олимпию, прямо предшествуют позднейшим религиозным играм Древней Греции. Состязательность, зародившаяся в первобытных играх, выросла в развитую агонистику, систему публичных состязаний по строгим правилам. Связь между первобытным обрядом и античным праздником прослеживается отчётливо, и именно поэтому изучение каменного века важно для истории спорта в целом.

Сохранилась и идея проверки телесной готовности. Обряд инициации, по сути экзамен на силу и выносливость, отозвался в позднейших системах военного и гражданского воспитания. Возрастные ступени обучения, разделение подготовки на детскую, подростковую и взрослую, тоже берут начало в первобытной практике. Современный школьный норматив и возрастные группы в спорте продолжают, пусть и в неузнаваемом виде, ту же давнюю логику проверки и постепенного усложнения нагрузки.

Главный итог первобытной эпохи в том, что человек научился сознательно готовить своё тело. До этого движение было лишь частью работы, после него оно стало предметом отдельной заботы и обучения. Этот сдвиг от стихийного к осознанному и есть рождение физической культуры как явления. Дальнейшая история лишь развивала и усложняла то, что в общих чертах сложилось уже в каменном веке, и в этом непреходящее значение первобытного опыта.

Полезен первобытный опыт и для понимания современной практики. Когда видишь, что урок физкультуры вырос из показа движений старшими, а спортивное состязание из первобытной игры, многое в привычных формах занятий перестаёт казаться само собой разумеющимся. Норматив оказывается далёким потомком инициации, а командная игра хранит память об общем деле охотничьей общины. Знание этих корней не имеет прямой практической отдачи, но делает взгляд специалиста глубже и осмысленнее. История здесь работает на понимание профессии.