Особенности физического воспитания в России с IX по XVII вв.

1.1 Природные и хозяйственные условия как первый учитель

Жизнь восточных славян проходила среди лесов, рек и открытой степи, и сама природа задавала набор нужных умений. Чтобы прокормиться, человек охотился, ловил рыбу, валил лес, пахал тяжёлую землю. Каждое из этих занятий требовало силы, выносливости и сноровки, и навык вырабатывался не на тренировке, а в деле. У славян с давних времён воспитывались чувство общности, преклонение перед силами природы, а вместе с этим воинская закалка и физическое развитие [4]. Тело готовили к труду и к опасности одновременно.

Хозяйственная необходимость напрямую формировала отношение к здоровью. Народная мудрость связывала телесную крепость с достатком: «Крепок телом - богат и делом» [10]. За этой пословицей стоит трезвый расчёт, ведь слабый работник не прокормил бы семью, а слабый мужчина не защитил бы дом. Сила была не украшением, а условием выживания.

Климат добавлял к этому свою школу закаливания. Долгая зима, морозы, ледяные реки приучали человека к холоду с детства. Закаливание начиналось рано и считалось обычным делом, без баловства и поблажек уже с младенческого возраста [2]. Русская баня, обтирание утренней росой, купание в холодной воде входили в быт, и эти приёмы позже фольклористы относили к народной системе оздоровления. Берёзовый сок, полынь, дёготь применяли как простые народные средства поддержания здоровья. Зимой к этому добавлялись катание с гор и движение на морозе, что тоже закаляло без всякого расчёта, само собой.

Передавался весь этот опыт через семью и общину. Древнерусская начальная школа, по выражению В. О. Ключевского, это дом и семья [4]. Ребёнок учился, повторяя за старшими: мальчик шёл с отцом на охоту и в поле, перенимал хватку топора и посадку на коне. С семи лет начиналось обучение в семье, а годам к двенадцати подростка приобщали к ремеслу [4]. Так физическое развитие шло без отрыва от труда, и в этом первая особенность древнерусского воспитания - оно не отделялось от жизни, а было её частью.

Грамотность и книжность поначалу мало затрагивали телесное воспитание, но школьное дело на Руси всё же зарождалось рано. Княгиня Ольга, по преданию, сама занималась воспитанием Святослава, а Владимир Святой после крещения основал в 988 году церковь Святого Илии; вскоре появились школы в Новгороде, Чернигове, Полоцке, Галиче и Владимире, а в 1089 году при киевском монастыре открылась первая женская школа [4]. В этих центрах учили грамоте и вере, а телесную закалку по-прежнему давали дом, двор и поле. Книжное и физическое воспитание шли как бы по двум разным руслам, и до XVII века они так и не слились в одно.

1.2 Обрядность и игры как первая педагогика тела

Помимо труда, был ещё один канал передачи телесного опыта - праздник и обряд. Годовой круг земледельческих торжеств втягивал детей в активное движение, и это движение было не случайным, а закреплённым традицией. Весной дети закликали весну, носили вырезанных из теста ласточек, обходили поселения группами, образуя живой венок [6]. В таких обходах было много ходьбы, бега, согласованных действий, и ребёнок незаметно тренировал ловкость и выносливость.

Игровая сторона обрядов давала готовые упражнения. Дети катали яйца, бились ими и обменивались между группами мальчиков, что развивало глазомер и точность движения [6]. Летом всё население выходило на обход полей, дети шли в венках из цветов и колосьев, возглавляли процессии, били в калатала, чтобы отогнать злых духов. После уборки урожая дети проползали под несжатыми стеблями и катались по земле [6]. За магическим смыслом этих действий скрывалась вполне телесная нагрузка: ползание, перекаты, длительная ходьба.

Подвижные игры стояли в центре детской жизни. Бег развивал быстроту, ловкость и выносливость; прыжки в самых разных формах, включая козлиный прыжок, чехарду, прыжки через верёвочку, тренировали силу ног и координацию; были упражнения на равновесие, вращательные движения и кувырки [10]. Набор этих движений почти полностью совпадает с тем, что сегодня называют общей физической подготовкой, только тогда он жил в форме забавы.

Образцом для подражания служил былинный богатырь. На подвигах Ильи Муромца и Добрыни Никитича воспитывали стремление к силе и здоровью, и эти образы задавали мальчику идеал телесной мощи [8]. Былина была не просто сказкой, а воспитательным текстом: она показывала, каким должен стать защитник земли. Так складывалась первая, ещё не оформленная педагогика тела, где обряд, игра и устное слово работали вместе.

Стоит отдельно сказать о том, как тесно праздничное движение было связано с земледельческим календарём. Весенне-летние обряды восточных славян почти целиком держались на детях и молодёжи: именно они закликали весну, водили хороводы, обходили дворы и поля [6]. Взрослые поручали младшим самую подвижную часть праздника, и за этим стоял не только магический расчёт на плодородие, но и практическая польза - ребёнок весь день проводил в движении на свежем воздухе. Получалось своего рода сезонное оздоровление, растянутое от первых проталин до конца жатвы.

1.3 Источники сведений и круг применяемых упражнений

О физическом воспитании ранней Руси мы знаем не из учебников того времени, а по косвенным следам. Прямых описаний занятий тогда не вели, поэтому историки восстанавливают картину по былинам, летописям, сказаниям и сказкам [12]. К этому добавляются археологические находки и записи иностранных путешественников. Реконструкция получается неполной, но достаточно ясной, чтобы очертить основные средства.

Набор упражнений был широким и практичным. Источники называют борьбу, верховую езду, стрельбу из лука, поднятие и метание камней, бег, плавание, а также множество игр. Каждое умение имело прямое применение в хозяйстве или в бою, поэтому случайных, чисто декоративных занятий почти не было. Тело развивали тем, что было нужно для жизни.

На рисунке 1 показаны основные группы средств физического воспитания ранней Руси.

Зимняя половина года давала свой набор средств. Катание с гор, бег по снегу, движение в тяжёлой одежде и по бездорожью закаляли и укрепляли ноги. Сочетание летних игр и зимних забав давало круглогодичную нагрузку, и в этом видна стихийная мудрость уклада: человек двигался в любое время года, не задумываясь о пользе.

Отдельная трудность для историка в том, что письменные памятники почти не описывают сами упражнения. Летопись отметит поход или сражение, но не расскажет, как именно тренировались воины; былина воспоёт силу богатыря, но не объяснит, какими средствами она достигнута. Поэтому многое приходится достраивать по аналогии с поздними народными обычаями, которые сохранялись до XIX и даже XX века почти неизменными. Такой метод даёт не точную, но достаточно надёжную картину, ведь традиционный быт менялся медленно.

Важно, что эти средства не были разрозненными. Бег, борьба, метание, плавание, верховая езда и стрельба складывались в единый навык воина и работника. Один и тот же мальчик бегал наперегонки, боролся со сверстниками, стрелял по цели и плавал в реке, и всё это вместе давало разностороннюю подготовку. На практике это означало, что к взрослому возрасту он владел телом увереннее, чем многие современные подростки при всей доступности спортзалов.

2.1 Воспитание воина с раннего детства

Будущего дружинника готовили долго и последовательно. Первые шаги делались в раннем детстве: уже в два-три года совершался обряд пострига, когда ребёнка впервые стригли и сажали на коня [1]. Это был не просто ритуал, а начало пути воина, символический перевод мальчика из мира матери в мир мужских занятий.

Дальше обучение шло по возрастным ступеням. Около пяти лет ребёнок переходил с деревянного оружия на металлическое, к двенадцати годам осваивал бой двумя мечами и участвовал в спаррингах, а в шестнадцать получал взрослый статус через воинский постриг [1]. Каждая ступень добавляла нагрузку и сложность, и к совершеннолетию юноша уже владел полным набором боевых навыков.

На рисунке 2 показана последовательность возрастных ступеней воинской выучки.

Такая ступенчатость не была случайной. Каждый рубеж совпадал с возрастом, когда тело и психика готовы к новой нагрузке, и переход на металлическое оружие или к парному бою происходил не раньше, чем юноша справлялся с предыдущим уровнем. По сути это прообраз принципа постепенности, который сегодня лежит в основе любой спортивной подготовки.

Особенностью русской выучки было умение действовать обеими руками. За владение двумя мечами русских воинов прозвали обоерукими [1]. Это требовало многолетней тренировки координации и силы, ведь нужно было одинаково уверенно работать и правой, и левой рукой. Достигалось такое мастерство только постоянными упражнениями с детства.

Закалку дополняли суровые испытания. Юные воины ныряли подо льдом, учились уклоняться от летящих стрел, отрабатывали разные виды учебных схваток: «стенку на стенку» и «свалку-сцеплялку» [1]. Эти упражнения вырабатывали хладнокровие и быстроту реакции, без которых в настоящем бою было не выжить. Подготовка била по всем качествам сразу: по силе, выносливости, ловкости и смелости.

Стоит сравнить эту выучку с обычным крестьянским воспитанием. Простой мальчик получал силу и выносливость от труда и игр, но не проходил систематической боевой подготовки; будущий же дружинник с малых лет жил оружием, конём и спаррингом. Разница была не в природных данных, а в целенаправленности и раннем начале. По сути перед нами два уровня одной народной телесной культуры, где воинская ступень надстраивалась над общей хозяйственной закалкой.

2.2 Дружина, ополчение и личный пример князя

Войско Руси держалось на двух опорах. Дружина делилась на старшую, куда входили бояре, советники и воеводы, и младшую, состоявшую из отроков, детских и милостников [9]. Старшая дружина была школой военного дела для младшей: молодёжь росла рядом с опытными воинами и перенимала у них и навык, и дух.

Численность дружин была невелика. По свидетельству В. О. Ключевского, князья выводили в поле по две-три тысячи человек, а Б. А. Рыбаков указывал, что у отдельных князей набиралось до трёх тысяч ратников. Для крупных войн созывали ополчение, которое строилось по тысячам, сотням и десяткам и собиралось из городского и сельского населения [9]. Это значит, что физическая готовность требовалась не только профессиональным воинам, но и широкому кругу простых людей, которых в нужный час ставили под общее знамя.

Накопленный за века опыт виден на Куликовом поле. В битве 1380 года объединённое русское войско насчитывало примерно тридцать пять-сорок тысяч человек против сорока пяти-пятидесяти пяти тысяч ордынцев, а боевой порядок включал семь полков, причём в засадном полку была сосредоточена значительная часть конницы [9]. Управление такой массой бойцов и долгая рукопашная схватка были немыслимы без выносливости и слаженности, которые закладывались всей системой подготовки.

Само устройство войска подсказывает, как распределялась физическая нагрузка. Профессиональная дружина несла её постоянно, поддерживая форму походами, ловами и упражнениями круглый год. Ополченцы из горожан и крестьян приходили со своей трудовой закалкой, но особой боевой выучки не имели и потому ставились в полки, где требовалось скорее упорство и стойкость, чем тонкое владение оружием. Получалась слоистая структура, в которой каждый занимал место по своей подготовке, и это лишний раз показывает, насколько по-разному, но повсеместно ценилась телесная крепость.

Личный пример правителя ценился особенно высоко. «Поучение» Владимира Мономаха во второй своей части представляет собой автобиографический перечень путей-походов и ловов [11]. Князь подробно перечисляет военные походы и охоты, показывая активную, полную физических испытаний жизнь как образец для сыновей. Как пишет сам Мономах, начиная свой рассказ: «Азъ, худый дедомъ своимъ Ярославомъ […]» [11]. Через этот текст до нас доходит представление о том, что выносливость и неутомимость считались княжеской добродетелью.

Жизнь Мономаха, как она встаёт из «Поучения», была чередой походов и стычек. Он вспоминает многочисленные пути против половцев и тяжёлые междукняжеские распри, в том числе столкновение с Олегом Святославичем под Черниговом, и опирается на этот драматический опыт как на нравственный урок для потомков [11]. За литературной формой проступает реальная физическая нагрузка княжеской жизни: верхом, в седле, в постоянном напряжении. Образ деятельного, закалённого правителя задавал планку для всего военного сословия.

2.3 Охота и оружие как тренировка воина

Охота была для знати не забавой, а продолжением военной выучки. Ловы, которые так подробно перечисляет Мономах, требовали верховой езды, меткой стрельбы из лука, выносливости в многодневном преследовании зверя и хладнокровия при встрече с опасным животным [11]. По сути это были полевые манёвры, где князь и дружина поддерживали форму между войнами.

Оружие диктовало содержание тренировки. Воин владел мечом, луком и копьём, а защищали его кольчуга, шлем и щит; в бою сочетались действия конницы и пехоты, что называли русским боем [9]. Чтобы носить тяжёлый доспех и долго работать оружием, нужна была развитая мускулатура спины и рук, и эту силу вырабатывали постоянными упражнениями.

Стрельба из лука связывала воинскую выучку с народными умениями. Лук был оружием и охотника, и ратника, поэтому навык, освоенный на промысле, прямо переносился на поле боя. То же касалось верховой езды, без которой не обходились ни дружинник, ни князь. Граница между мирным и военным телесным навыком была размытой.

Эта размытость границы вообще характерна для всей эпохи. Охота служила одновременно добычей пропитания, развлечением знати и военным упражнением; борьба была забавой на празднике и приёмом в схватке; бег и плавание выручали и на промысле, и в походе. Одно и то же движение работало сразу в нескольких ролях, и потому древнерусский человек не делил телесные занятия на спорт и труд, на серьёзное и игровое. Такая универсальность навыков отличала прикладную физическую культуру Средневековья от позднейшего спорта с его узкой специализацией.

Тактика боя тоже предъявляла требования к подготовке. Куликовская битва показала, что русское войско умело строиться в несколько полков и держать резерв: боевой порядок включал семь полков, а в засадном была сосредоточена значительная часть конницы. Чтобы такой манёвр сработал, конники долгие часы ждали в укрытии, а затем наносили удар свежими силами, и это требовало не только дисциплины, но и физической свежести, сбережённой к решающему моменту. Выносливость здесь становилась тактическим оружием.

В итоге складывалась цельная система, где боевые упражнения, охота и владение оружием подкрепляли друг друга. Мальчика с детства приучали к коню и оружию, юношу проводили через спарринги и испытания, взрослого держали в форме походы и ловы. Эта непрерывность и есть главная черта военно-физической подготовки домонгольской и раннемосковской Руси.

3.1 Народные игры и состязания

Народная игра была массовой школой движения. В ней развивались качества, нужные и в труде, и в бою. Бег наперегонки тренировал быстроту, борьба и кулачный бой давали силу, метание мяча развивало меткость, и всё это входило в обычный праздничный обиход. Игра не воспринималась как урок, но именно она формировала телесную умелость целых поколений. Ребёнок, проводивший дни в беготне и борьбе, к подростковому возрасту имел неплохую общую подготовку без всякого специального обучения.

Стоит обратить внимание на разнообразие игрового репертуара. Одни игры строились на броске и точности, другие на беге и уклонении, третьи на борьбе и силе, и почти все они были коллективными. Это давало не только физическую, но и социальную выучку: ребёнок учился действовать в команде, подчиняться правилам, переживать выигрыш и проигрыш. Народная игра воспитывала тело и характер заодно, и в этом её сходство с современной спортивной игрой, хотя возникла она задолго до всякой спортивной теории.

Многие игры имеют глубокие корни. Игра в бабки восходит к древности, в ней использовались специально обработанные кости свиней и овец, а позже из бабок выросли городки с их пятнадцатью фигурами вроде пушки, вилки и звезды [3]. Вышибалы, по свидетельству исследователей, были известны ещё со времён первых Рюриковичей, а хоккей с мячом, который в старину звали клюшкованием, появился в X-XI веках. Эти даты показывают, насколько рано сложился народный игровой репертуар и как долго он держался почти без изменений.

Лапта стоит в этом ряду особняком по своей долговечности. Она существовала уже в Древней Руси, что подтверждают новгородские находки мячей и бит XIV века, а при Петре I её стали применять для подготовки солдат [3]. Здесь видно, как народная игра переходит в служебное дело: то, что веками было забавой, оказалось готовым средством военной тренировки. Лапта соединяет бег, бросок и удар по мячу, и каждый из этих элементов прямо переносился на поле боя, где так же требовались быстрые ноги и точная рука.

В таблице 1 представлены некоторые народные игры и качества, которые они развивали.

Городки заслуживают отдельного слова из-за своей сложной структуры. Игра выросла из бабок и насчитывала пятнадцать фигур со своими названиями: пушка, вилка, звезда, стрелка и другие. Чтобы выбить фигуру битой с расстояния, нужны были точный расчёт и сильный бросок, а смена фигур заставляла менять и технику. Это была не просто забава, а тренировка глазомера и координации руки, причём с понятной системой усложнения от фигуры к фигуре.

Такой набор игр давал разностороннюю нагрузку без всякой специальной методики. Ребёнок и взрослый, играя, тренировали быстроту, силу, меткость и выносливость, а заодно приучались к коллективному действию. В этом и состоит ценность народной игры как средства физического воспитания.

3.2 Кулачный бой как массовая школа мужества

Среди всех народных состязаний кулачный бой занимал особое место. Это была массовая форма воспитания, через которую проходило почти всё мужское население. Как отмечают исследователи, «кулачные бои - основная форма физического, нравственного, патриотического воспитания будущих воинов» [5]. Бой готовил не только тело, но и характер: смелость, умение держать удар, чувство строя. Мальчик, выросший в кулачной потехе, приходил в войско уже привычным к боли и тесной схватке.

Участие в боях было поставлено по возрастам. Сначала сходились подростки десяти-двенадцати лет, за ними юноши тринадцати-пятнадцати, потом молодёжь шестнадцати-двадцати лет, и только затем вступали старшие, опытные бойцы [5]. Такая лесенка позволяла новичку набраться навыка постепенно, в схватке с равными по силе, и снижала риск тяжёлых травм. По сути это была продуманная возрастная градация нагрузки, к которой спортивная педагогика пришла лишь много веков спустя.

Масштаб боёв впечатляет. В Ливнах Орловской губернии в боях участвовало по восемьсот-тысяче человек с каждой стороны, а о легендарных бойцах рассказывали, что они в одиночку сходились с пятнадцатью-двадцатью, а иногда и с сорока противниками [5]. Это были настоящие массовые состязания, собиравшие целые округа, и победа в них поднимала славу не одного человека, а целого посада или слободы.

На рисунке 3 показаны примерные возрастные рамки участников разных групп кулачного боя.

Несмотря на жёсткость, бой строго регламентировался. Действовало одиннадцать основных правил и дополнительные местные нормы [5]. Главные запреты известны по поговоркам: «Лежачего не бить», «Биться лицом к лицу», «Биться голыми кулаками». Правила убирали из схватки самое опасное: добивание упавшего, удар исподтишка, оружие в кулаке. Тем самым драка превращалась в школу честного поединка, где ценились не только сила, но и выдержка. На практике это значило, что бой развивал ещё и умение владеть собой в азарте, а это качество в настоящей войне стоило дорого.

Кулачный бой существовал в нескольких формах. Самой простой был одиночный поединок, когда сходились двое, а самой массовой - бой «стенка на стенку», который устраивали в дни Масленицы и где две шеренги бойцов теснили друг друга, стараясь сдвинуть чужой строй. В стенке от человека требовались не только удар, но и чувство плеча, умение держать линию и действовать заодно с соседями. Эта форма ближе всего стояла к настоящему сражению пехоты, поэтому и ценилась как лучшая подготовка к войне.

3.3 Праздник, баня и закаливание в укладе жизни

Народная физическая культура была привязана к календарю. Редкий праздник проходил без забав, и в эти дни люди занимались фехтованием на пиках, борьбой, метанием камней [12]. Праздничный день становился временем состязаний, когда вся община выходила мериться силой и ловкостью, а молодёжь показывала себя перед старшими.

Сведения об этих практиках дошли до нас через устные и письменные памятники. Основными источниками о телесной культуре Руси служат былины, летописи, сказания и сказки [12]. Из них историки и восстанавливают картину народного физического воспитания, поскольку специальных описаний той эпохи почти не сохранилось. Это придаёт изучению темы характер кропотливой реконструкции.

Особое место в укладе занимала баня и закаливание. Русская баня, обтирание росой, использование берёзового сока, полыни и дёгтя складывались в народную систему оздоровления. Регулярная баня после тяжёлого труда снимала усталость и закаляла, а резкая смена жара и холода тренировала сосуды. Эти приёмы не были осмыслены теоретически, но работали на практике.

Питание тоже входило в круг забот о теле. Основой рациона был хлеб, а пример рачительного, умеренного отношения к пище давала, в частности, практика Троице-Сергиевой лавры [10]. Связь крепкого тела с трудолюбием и достатком закреплялась в пословицах вроде «Молодость не в годах, а в силе». Так физическая культура встраивалась в бытовой и нравственный порядок, оставаясь его естественной частью.

Народная мудрость прямо увязывала силу с пользой для дела. Поговорка «Крепок телом - богат и делом» ставила здоровье в один ряд с хозяйственным успехом, а изречение «Молодость не в годах, а в силе» ценило не возраст, а телесную крепость. За этими формулами стоит трезвый народный взгляд: слабый человек не мог ни прокормить семью, ни выстоять в беде. Забота о теле понималась не как самоцель, а как условие нормальной жизни, и потому передавалась из поколения в поколение естественно, вместе с остальным жизненным опытом.

4.1 Преемственность народных традиций

Главной особенностью периода стала устойчивость старых форм. Народ продолжал хранить и развивать унаследованные от предков виды телесного воспитания на протяжении всех веков, через Киевскую Русь, феодальную раздробленность и единое государство. Игры, состязания и обряды, сложившиеся в IX-XIV веках, дожили до XVII столетия почти без изменений. Кулачные бои на Масленицу собирали округу так же, как и прежде, а лапта и городки оставались привычной забавой на посадах и в сёлах.

Военно-прикладной смысл народных упражнений сохранялся. До XVIII века физическое воспитание было нацелено главным образом на военно-физическую подготовку [12]. Лапта, борьба, стрельба из лука, верховая езда оставались не просто забавой, а способом держать население в готовности к обороне. Государство, ведущее почти непрерывные войны, нуждалось в физически крепких людях.

Устойчивость традиции объясняется и тем, что менять её было нечем. Своей школьной системы физического воспитания страна ещё не создала, заимствований из Европы почти не было, а угрозы, ради отражения которых складывались эти навыки, никуда не делись. Пока сохранялась прежняя военная задача, сохранялись и прежние средства её решения. Перелом наступит лишь тогда, когда Пётр I начнёт строить регулярную армию и заведёт обучение по западным образцам, и вот тогда народная выучка впервые получит соперника в лице организованной государственной подготовки.

Семейное воспитание по-прежнему стояло в основе. Нормы домашнего уклада XVI века закрепил Домострой, составленный священником Сильвестром, где среди прочего давались советы по гигиене и режиму, а закаливание детей предписывалось с младенчества без баловства [2]. Тело ребёнка готовили к труду и испытаниям с малых лет, и эта установка перешла из устной традиции в письменный памятник.

Идеал силы оставался прежним. Богатырь из былин по-прежнему был образцом для подражания, и на подвигах Ильи Муромца и Добрыни Никитича воспитывали стремление к здоровью и мощи. Преемственность здесь полная: те же игры, та же закалка, тот же герой. Московская Русь не порвала с традицией, а продолжила её.

Периодизацию темы удобно держать в уме как три крупных отрезка. Сначала Киевская Русь IX-XI веков, когда складывались дружинная выучка и народные игры. Затем феодальная раздробленность XII-XIV веков, когда телесные практики продолжали жить при множестве княжеств и проверялись в постоянных войнах. И наконец Русское централизованное государство XV-XVII веков, объединившее эти земли под Москвой. На протяжении всех трёх отрезков основа физического воспитания менялась мало: те же средства переходили из эпохи в эпоху, меняя только внешние условия бытования.

4.2 Церковные и государственные запреты состязаний

Новой чертой XVII века стало давление власти на народные забавы. Церковь видела в масленичных гуляньях и кулачных боях остатки язычества и «игрища бесовские», и государство пошло ей навстречу. Уже 24 декабря 1627 года вышел указ в поддержку церковного запрета масленичных игрищ [7]. Так начался долгий конфликт между народной традицией и официальной политикой.

Запреты постепенно ужесточались. Девятого декабря 1640 года появилось первое прямое упоминание о запрете кулачных боёв в российском законодательстве, при царе Михаиле Фёдоровиче. Это означало, что массовое состязание из терпимого обычая превращалось в нарушение закона. Власть пыталась убрать с улиц то, что считала опасным и греховным.

Самые суровые меры приняли в конце столетия. Двадцатого октября 1684 года, в регентство Софьи Алексеевны, именной указ с боярским приговором запретил «битца кулачки» в Китай-городе, Белом и Земляном городе [7]. Наказания были тяжёлыми: зрителям грозили батоги за первый привод, кнут и денежное взыскание за второй, а самим бойцам - кнут и ссылка в Сибирь. Несмотря на это, бои не исчезли, потому что традиция была слишком укоренённой, и власть на деле боролась не с дракой, а с многовековым укладом.

В таблице 2 показана хронология запретов кулачного боя в XVII веке.

На рисунке 4 показана хронология государственного вмешательства в народные состязания и военное дело в XVII веке.

На фоне запретов состязаний шло и упорядочивание собственно военного дела. В 1647 году был издан первый воинский устав России «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей». Это уже знак перехода от стихийной народной выучки к регулярному, прописанному обучению войск, который в полную силу развернётся при Петре I.

4.3 Первые попытки осмыслить телесное воспитание

XVII век дал и первые ростки теоретического взгляда на физическое воспитание. До этого упражнения и игры жили только в практике, без всякого разбора и отбора. Перелом связан с просветительской деятельностью учёных монахов, среди которых выделяется Епифаний Славинецкий [8]. Появляется попытка взглянуть на детскую игру как на воспитательное средство.

Епифаний Славинецкий первым на Руси попытался классифицировать подвижные игры и выделить из них те, что пригодны для физического воспитания детей [8]. Это принципиально новый шаг: игра перестаёт быть просто забавой и становится предметом размышления, её начинают оценивать с точки зрения пользы. По сути здесь зарождается отношение к движению как к педагогическому инструменту.

Тот же автор обращался и к вопросам поведения и гигиены. Его труд «Гражданство обычаев детских» содержал сто шестьдесят четыре правила воспитания, среди которых были и гигиенические, например предписание каждое утро чистить зубы чистой водой [2]. Воспитание тела здесь соединялось с воспитанием опрятности и порядка, что отражало просветительский подход своего времени.

Свод правил поведения, составленный Епифанием, был довольно подробным. Его «Гражданство обычаев детских» включало сто шестьдесят четыре правила, охватывавших и манеры, и опрятность, и заботу о теле. Рядом стоял и более ранний памятник домашнего уклада - Домострой XVI века, приписываемый священнику Сильвестру, где ответственность человека перед государством, церковью и семьёй переплеталась с практическими советами о режиме, чистоте и закаливании детей [2]. Оба текста показывают, что к концу допетровской эпохи забота о теле уже находила место в письменных наставлениях, а не только в устной традиции.

Эти первые опыты ещё не были наукой о физическом воспитании, но они подготовили почву для будущего. Народная практика накопила огромный материал, а мысль XVII века впервые попробовала его упорядочить и оценить. Систематическое применение физических упражнений начнётся уже при Петре I, когда телесная подготовка станет частью военной и государственной службы [8]. В этом смысле XVII век стал рубежом между стихийной традицией и сознательным воспитанием.