Анализ физического воспитания в учебных заведениях России в XVII - начале XX вв.

1.1 Петровские реформы и первые светские школы

Начало светского образования в России связано с открытием в 1699 году в Москве Школы математических и навигацких наук, с которой принято отсчитывать историю мореходного обучения в стране. Петр I смотрел на учёбу прагматично. Школа должна была давать не отвлечённые знания, а людей, годных для флота, армии и промышленности. В такой логике телесная крепость переставала быть личным делом дворянина и становилась государственной задачей, потому что слабый офицер или моряк государству был не нужен.

Петровские школы перенимали европейский образец, где владение шпагой, верховая езда и танцы считались обязательными для образованного человека. В дворянской среде такая подготовка приобрела вполне конкретные формы и вошла в обиход воспитания знатной молодёжи как набор обязательных умений [3]. Это было сознательное заимствование западной модели воспитания, привязанное к новым задачам службы. Отделить тут чисто военную выучку от светского лоска не всегда возможно, да тогда этого и не делали.

Содержание физического воспитания в эту эпоху по-прежнему сильно зависело от происхождения. Дворянин учился держаться в седле и владеть оружием, простолюдин такой подготовки в школе не получал вовсе, а если и упражнял тело, то в труде и народных забавах. Единого предмета, общего для всех учащихся, ещё не существовало, упражнения встраивались в обучение там, где этого требовала будущая профессия. На практике это означало пёструю картину без какой-либо общей программы.

Стоит обратить внимание и на сам дух петровской эпохи. Царь личным примером показывал, что физический труд и крепость тела не зазорны для знати, а полезны. Молодых дворян отправляли учиться за границу, где они осваивали верховую езду, фехтование и навигацкое дело, а вернувшись, переносили эти привычки на русскую почву. Так складывалось новое отношение к телу как к инструменту государственной службы, а не предмету сословной праздности. Этот сдвиг в умах был не менее важен, чем конкретные школы и программы.

При всей неполноте петровские нововведения сделали важное. Впервые телесная подготовка стала рассматриваться как дело государственное, а не частное, и впервые она попала в стены казённых учебных заведений. Это и стало той отправной точкой, от которой позже отталкивались реформаторы XIX века. Дальнейшая история во многом была развёртыванием заложенной Петром идеи о том, что государству нужны не только грамотные, но и физически годные люди. Прервать эту линию уже не смогли даже долгие десятилетия равнодушия властей к гражданской школе.

1.2 Морские учебные заведения и прикладная подготовка

Морское дело раньше других отраслей потребовало системной физической подготовки, потому что слабый человек на паруснике просто опасен для себя и команды. После навигацкой школы линия мореходного образования продолжилась рядом учреждений: Водоходным училищем в Санкт-Петербурге (1786-1797), мореходными классами при рижском уездном училище (1805), училищем торгового мореплавания (1829) и штурманским училищем (1854) [4]. В 1876 году открылись петербургские мореходные классы, давшие начало нынешнему университету имени адмирала С.О. Макарова. Линия преемственности тут тянется на два с лишним века.

Набор упражнений в этих заведениях был узнаваемо морским. Помимо гимнастики, подвижных игр, танцев и фехтования, ученики осваивали гребную и парусную подготовку на шлюпках, плавание, стрельбу и преодоление препятствий. Требование к выпускнику формулировалось предельно практично: «Обучающиеся в морских учебных заведениях должны уметь управлять шлюпкой, ходить как на веслах, так и под парусом, уметь плавать» [4]. Это была подготовка под конкретную профессию, а не общеукрепляющая гимнастика ради здоровья вообще. Цель определяла средства.

Многое держалось на убеждениях конкретных флотских начальников. Адмирал Г.И. Бутаков ценил физическую выносливость экипажей, вице-адмирал С.О. Макаров считал шлюпочную подготовку обязательной, а В.А. Римский-Корсаков, возглавивший Морской корпус в 1861 году, придавал большое значение физическому развитию воспитанников [4]. Где такие командиры были, там физвоспитание процветало. Где их не оказывалось, дело глохло. На практике это проявлялось в том, что уровень подготовки в схожих заведениях мог сильно различаться от года к году.

Условия морской службы сами по себе закаляли учащихся. Долгие походы на шлюпках, работа с парусами в любую погоду, физическая возня со снастями требовали выносливости, без которой моряк был бесполезен. Поэтому шлюпочные учения совмещали учёбу и тренировку тела одновременно. То, что в гимназии пришлось бы вводить отдельным уроком, на флоте растворялось в самой практике. Это делало морское физическое воспитание органичным, вырастающим из дела, а не пристёгнутым к нему искусственно.

Морская школа дала отечественной педагогике ценный опыт прикладной подготовки. Здесь физические упражнения не были оторваны от профессии, каждое имело очевидный смысл: грести, плавать, лазить по вантам. Этот принцип единства упражнения и будущего дела позже отзовётся в военной педагогике Драгомирова и в научных взглядах Лесгафта. Морское образование, по сути, первым в России связало телесную подготовку с конкретной деятельностью человека.

1.3 Сухопутный шляхетный кадетский корпус

Главным образцом светского военного образования XVIII века стал Сухопутный шляхетный кадетский корпус. Указ о его учреждении вышел 29 июля 1731 года, а сам корпус открылся 17 февраля 1732 года, приняв сначала 56 кадетов; уже к июню их число выросло до 352, а к 1762 году достигло 600 человек [9]. Это было крупное по тем меркам заведение закрытого типа с долгим сроком обучения, где воспитанник проводил многие годы вдали от семьи.

Программа корпуса поражает широтой: 19 общеобразовательных предметов, 3 специальных военных дисциплины и 9 внеклассных занятий. Физическая составляющая включала солдатские экзерциции, фехтование, верховую езду с вольтижированием и танцы, причём танцы тогда прямо относили к области физического воспитания, поскольку они развивали осанку и координацию. Смысл учреждения корпуса формулировался без обиняков: «Воинское дело… весьма нужно, дабы шляхетство от младых лет к тому в теории обучены… того ради указали Мы учредить Корпус кадетов» [9]. Телесная подготовка тут была не довеском, а частью будущей офицерской профессии.

Серьёзные перемены принёс новый Устав, разработанный И.И. Бецким и утверждённый Екатериной II в 1766 году. Корпус перешёл на деление по пяти возрастам, по три года каждый, вместо прежних рот, ввёл пятнадцатилетний курс с выпуском в 20-21 год и сделал упор на русский язык. Длительное пребывание в стенах корпуса с раннего возраста позволяло выстраивать телесное развитие постепенно, год за годом. Этим закрытая модель заметно отличалась от случайного домашнего воспитания, где всё зависело от прихоти родителей и наличия учителей.

Корпус задал планку для всех последующих военно-учебных заведений. Здесь сложилось понимание, что фехтование, верховая езда и строевая подготовка должны идти параллельно с науками, а не вместо них. В таблице 1 представлены основные элементы физического воспитания учащихся в XVIII веке. Этот набор почти без изменений перешёл в кадетские корпуса следующего столетия и стал ядром военной телесной подготовки на десятилетия вперёд.

Закрытый характер корпуса имел и свою педагогическую логику. Воспитанник жил в учебном заведении годами, и распорядок дня можно было выстроить так, чтобы телесные упражнения чередовались с умственными занятиями. Фехтование, верховая езда и танцы давали разнообразную нагрузку, а строевые занятия приучали к порядку. Получалась пусть и сословно ограниченная, но довольно цельная модель воспитания, где о теле заботились наравне с обучением наукам и манерам. Именно эту цельность позже трудно будет воспроизвести в массовой гражданской школе.

Если оглянуться на весь XVIII век, картина получается двойственной. Физическое воспитание прочно вошло в военные и морские заведения, обрело конкретные формы и даже первые уставные рамки. Но за пределами привилегированных школ его почти не было, а единой системы для всех учащихся страна ещё не знала. Эту незавершённость и предстояло преодолевать в следующем столетии, причём идти пришлось медленно и с большими отступлениями.

2.1 Военные реформы и перестройка кадетских корпусов

Крымская война 1853-1856 годов показала, что подготовка личного состава отстаёт от требований времени [2]. Ответом стали военные реформы 1863-1874 годов под руководством военного министра Д.А. Милютина. В 1863 году Главное управление военно-учебных заведений получило полномочия развивать физическое воспитание, и именно с этого момента можно говорить о целенаправленной государственной работе в данном направлении. До этого всё держалось на местной инициативе и личных усилиях командиров.

В ходе реформ кадетские корпуса были преобразованы в военные гимназии с расширенной программой и приглашёнными педагогами. Эти заведения отличались хорошей постановкой физического воспитания: главными средствами стали гимнастика, штыковой бой, плавание и спортивные игры. Гимнастика прочно вошла в учебную программу, перестав быть необязательным дополнением, и заняла место рядом с математикой и языками. Это был серьёзный шаг вперёд по сравнению с дореформенным состоянием.

Сами шестидесятые годы исследователи характеризуют как период довольно низкого уровня физвоспитания, когда система только нащупывалась. Не хватало ни единых программ, ни подготовленных учителей, ни ясного понимания цели занятий. Военное ведомство искало готовые решения, в том числе заимствуя зарубежные гимнастические методики, и пробовало их одну за другой, далеко не всегда доводя дело до конца. Отсюда и постоянная чехарда с системами, о которой речь пойдёт дальше.

Преобразование корпусов в военные гимназии имело и оборотную сторону. Расширив общеобразовательную программу и пригласив гражданских педагогов, реформа отчасти размыла прежнюю военную закалку, и в 1880-х годах часть гимназий снова перевели в кадетские корпуса с усиленной военной составляющей. Для физического воспитания это означало очередную перестройку. То гимнастике придавали оздоровительный уклон, то снова делали ставку на строй и прикладную выучку. Подобные колебания между двумя полюсами, здоровьем и военной пользой, проходят через всю историю русской военной школы.

Постепенно оформилась идея, что телесная подготовка офицера должна быть прикладной. Принцип М.И. Драгомирова звучал прямо: «Учить войска тому, что будет необходимо на войне» [2]. Это означало упор на штыковой бой, лазание и преодоление препятствий, то есть на навыки, прямо полезные в бою, а не на гимнастику ради красивых построений. Такой взгляд надолго определил облик военной физподготовки и придал ей сугубо практический характер.

2.2 Системы гимнастики и их смена

Характерная черта военной школы XIX века состоит в том, что гимнастические системы здесь постоянно сменяли друг друга. В разные годы и в разных заведениях применялись шведская система П.Х. Линга в Финляндском кадетском корпусе, система А. Бибергайля, система К.А. Шмидта, разработки В.Г. Ухова, Л.Л. Зедделера, М.И. Драгомирова, а позже наработки Бутовского и Лесгафта [2]. Такое разнообразие отражало активный поиск, но мешало единообразию и преемственности.

Системы заметно отличались по организации занятий. Система Бибергайля, применявшаяся примерно в 1864-1875 годах, предполагала трёхразовые еженедельные занятия продолжительностью около часа с упором на снаряды [2]. Система К.А. Шмидта, близкая к германской методике, строилась на ежедневных занятиях и оценке успехов через подтягивание и упражнения на брусьях. Система Зедделера соединяла фехтование, рубку, верховую езду и плавание, а драгомировская делала ставку на штыковой бой, лазание и вольтижировку. Каждая отражала взгляды своего автора на то, что важнее для солдата.

Нормативная база тоже менялась. В 1879 году ввели «Наставление для обучения войск гимнастике», в 1890 году появилась программа внеклассных занятий для кадетских корпусов, а в 1910 году издали новое наставление и официально ввели сокольскую гимнастику [7]. На рисунке 1 показана хронология ключевых документов и систем военной физподготовки. Частая смена ориентиров не способствовала устойчивости методики, и преподаватели порой не успевали освоить одну систему, как сверху спускали другую.

За этим калейдоскопом систем стоял реальный спор о том, чему вообще учить. Одни видели в гимнастике средство дисциплины и подготовки к строю, другие, ближе к шведской и сокольской школам, искали в ней пути оздоровления и гармоничного развития тела. Заимствование то германских, то скандинавских, то чешских образцов отражало эти колебания. Каждая новая мода приходила вместе со сменой настроений в военном ведомстве. Устойчивого компромисса между прикладной и оздоровительной задачами в дореволюционной военной школе так и не нашли.

Объём занятий со временем рос, хотя и оставался скромным. По программе 1890 года кадетам отводилось не менее полутора часов ежедневно, считая занятия в перерывах, а к 1908 году на гимнастические упражнения приходилось около 3,5-4,5 часа в неделю. Прибавились и состязания: в 1909 году прошли первые спортивные соревнования между военно-учебными заведениями. Это означало постепенный переход от чистой муштры к элементам спорта, к соревновательному началу, которого раньше не было. Дети получали стимул не просто выполнять упражнения, а соперничать.

2.3 Подготовка специалистов по физическому воспитанию

Любая система упирается в людей, которые её ведут, и военное ведомство первым в России занялось подготовкой таких кадров. С 1872 по 1885 год работала Учительская семинария военного ведомства, выпустившая 478 учителей, после чего её расформировали [7]. Это был первый крупный канал подготовки преподавателей телесных упражнений в стране, и его закрытие сразу ударило по обеспеченности школ специалистами.

Действовали и более узкие курсы. Учебно-гимнастические курсы 1877-1882 годов дали всего 14 специалистов, курсы физического образования за 1890-1910 годы подготовили около 500 человек, а Главная гимнастическо-фехтовальная школа за 1909-1915 годы обучила свыше 500 слушателей. В таблице 2 сопоставлены эти учреждения по срокам работы и числу выпускников. Масштаб подготовки рос, но всё равно не покрывал растущей потребности армии и школы в грамотных преподавателях.

Большую роль играли отдельные деятели. Реформы шли при участии военного министра Д.А. Милютина, теоретическую базу создавали Лесгафт и Бутовский, а с 1900 по 1915 год военно-учебными заведениями руководил великий князь Константин Константинович, при котором спорту и гимнастике уделяли заметное внимание. Личная заинтересованность таких фигур не раз спасала дело там, где буксовала бюрократия. На практике это проявлялось в том, что многие удачные начинания держались на одном-двух увлечённых людях и угасали с их уходом.

Несмотря на все усилия, военная школа так и не выстроила полностью замкнутую систему подготовки кадров. Курсы давали мало выпускников, а потребность была велика, поэтому на местах гимнастику нередко вели случайные люди. Эта кадровая брешь стала одной из главных причин, по которым даже неплохо задуманные программы на практике выхолащивались. Проблема учителя оказалась в дореволюционной школе едва ли не важнее проблемы методики.

Опыт военного ведомства всё же оказался полезным для всей страны. Именно военные первыми поняли, что без специальных учебных заведений хороших преподавателей физической культуры не получить, и первыми начали их готовить пусть и в недостаточном числе. Эти курсы и школы стали прообразом будущих физкультурных институтов. Многие наработанные ими программы, наставления и методики потом перешли в гражданскую сферу. Так военная школа невольно проложила дорогу массовому физическому воспитанию следующего века.

3.1 Гимназии: от необязательного предмета к обязательному

Формальное основание для занятий появилось рано. Устав Александра I 1804 года уже предусматривал введение физических упражнений в учебных заведениях [1]. Однако норма во многом осталась на бумаге: правительство и Министерство народного просвещения длительное время не уделяли физвоспитанию должного внимания. До 1870-х годов гимнастика в гимназиях была необязательным предметом [8]. Желающие занимались, остальные обходились без неё, и никаких последствий это не имело.

Положение начало меняться к концу столетия, когда гимнастику возвели в статус обязательной дисциплины. На неё отводилось два часа в неделю во всех классах, фактически это были два получасовых урока, и преподавалась она бесплатно всем воспитанникам [8]. Набор занятий выглядел вполне разнообразно: подвижные игры, гимнастические упражнения и бег, зимой коньки и лыжи, а также начальная военная подготовка и военные прогулки под оркестр. Для своего времени даже два получасовых урока в неделю были заметным шагом вперёд.

За сухими программами стояли живые люди и впечатления. В Елецкой гимназии гимнастику почти двадцать лет вёл капитан Ф.А. Арцыбашев, начавший с 1871 года, а военную гимнастику преподавали офицеры Крутиков и Казарин [8]. Сами ученики относились к занятиям по-разному. Один из выпускников, Д.И. Нацкий, вспоминал, что военную гимнастику воспитанники посещали без интереса, но очень любили так называемые военные прогулки [8]. Эта оценка многое говорит о реальной притягательности разных форм занятий и о том, что муштра детей не вдохновляла.

Условия для занятий в гимназиях были далеко не идеальными. Специальных залов не хватало, инвентарь часто был скудным, а само расписание отводило гимнастике остаток после основных предметов. Два получасовых урока легко терялись на фоне многочасовой умственной нагрузки, и относились к ним соответственно, как к чему-то необязательному по сути, даже если формально предмет числился обязательным. Реальная отдача от таких занятий сильно зависела от конкретного учителя и от того, насколько серьёзно к делу относилось руководство гимназии.

Содержание гимназической физкультуры заметно отличалось от военной школы. Здесь было больше игр и общеукрепляющих упражнений, меньше прикладной военной выучки, хотя строевой элемент присутствовал всегда. На практике это давало детям пусть и небольшую, но регулярную двигательную нагрузку и какие-то навыки. Гимназия приучала тело к движению, и в этом её скромная, но реальная заслуга перед последующими поколениями школьников.

3.2 Реформа Ванновского 1889 года

Поворотным событием для гражданской школы стала реформа, связанная с именем военного министра П.С. Ванновского. Он инициировал введение обязательной гимнастики в мужских средних учебных заведениях, а министр народного просвещения внедрил её в 1889 году. Так телесные упражнения впервые получили статус обязательных за пределами военных стен, в обычной мужской гимназии и реальном училище. Это решение распространило казённую гимнастику на массу учащихся сразу.

Инструкция 1889 года чётко структурировала занятия. Все упражнения делились на четыре раздела: вольные движения для развития владения телом; упражнения с подвижными снарядами в виде палок, мячей и деревянных шаров; упражнения на неподвижных снарядах, то есть на шесте, канате и лестнице, с использованием веса тела; и строевые упражнения как основа военной дисциплины [1]. На рисунке 2 показано это деление. Структура выглядела стройно и педагогически продуманно, по крайней мере на бумаге.

На деле благие намерения столкнулись с кадровой бедой. Основной контингент преподавателей гимнастики составляли отставные унтер-офицеры, под чьим руководством занятия превращались в военную муштру, а строевые упражнения занимали около половины всего времени [1]. Идеология реформы прямо это поощряла, ведь, по официальной формулировке, гимнастика, упражняя мальчиков в построениях русских войск, знакомила их с началами воинской дисциплины. Оздоровительная задача при таком подходе отступала перед военно-дисциплинарной.

Причины такого крена понятны, если вспомнить общую обстановку конца XIX века. Государство видело в школьной гимнастике главным образом средство допризывной подготовки, способ заранее приучить будущих солдат к строю и команде. Оздоровительная сторона при этом отходила на второй план как нечто желательное, но не обязательное. Отставной унтер-офицер был дёшев и доступен, а дипломированный преподаватель физического образования редок и дорог. Сложив всё это вместе, нетрудно понять, почему красивая четырёхчастная схема на практике сворачивалась к шагистике.

В итоге реформа дала двойственный результат. С одной стороны, гимнастика стала обязательной и охватила массу учащихся, с другой, её содержание во многом выхолащивалось до строевой подготовки. Этот перекос позже критиковали сторонники научного подхода к физическому образованию, особенно из круга Лесгафта. История реформы наглядно показывает, что одного приказа сверху мало, если нет подготовленных учителей и ясной оздоровительной цели занятий.

3.3 Высшая школа и студенческий спорт

В университетах физическое воспитание долго вообще не имело обязательного характера, и инициатива чаще шла снизу, от самих студентов и энтузиастов. К концу XIX века в петербургских вузах начали заниматься шведской и сокольской гимнастикой, а также атлетикой. Важной площадкой стал основанный в 1897 году «Кружок любителей атлетики доктора В.Ф. Краевского», вокруг которого собирались любители силовых упражнений [10]. Государство в это почти не вмешивалось.

Показателен один сюжет. В июне 1901 года студент Иван Лебедев подал ректору записку об устройстве кабинета физического развития, и уже в ноябре того же года при университете открылся кабинет «Курсов шведской гимнастики и атлетики», просуществовавший до 1905 года [10]. Эти курсы сыграли заметную роль в распространении физического воспитания в высшей школе. Подобные начинания держались на личной энергии отдельных людей, а не на системе, и потому были недолговечны.

Правовое положение студентов и их объединений менялось вместе с политикой. В 1905 году вышли правила об университетской автономии, а в 1907 году ввели «Правила о студентах», что повлияло и на возможность создавать кружки. Постепенно спортивные объединения стали появляться чаще, хотя единой обязательной системы физвоспитания в вузах так и не сложилось. Студент занимался спортом по желанию, и это желание у большинства оставалось делом свободного времени.

Причин такой вялости было несколько. Университетское начальство видело главную задачу в науках и не считало спорт частью образования, а сами студенты были загружены учёбой и заработком. Добавлялись и политические опасения: всякое самоорганизованное объединение молодёжи власти воспринимали настороженно. В итоге студенческий спорт развивался скорее вопреки обстоятельствам, чем благодаря им, и держался на горстке энтузиастов в каждом городе. Тем ценнее, что эта традиция вообще сложилась и не угасла.

Масштаб явления к началу XX века оставался скромным. По данным на 1914 год, из 105 высших учебных заведений России лишь 40 имели спортивные кружки [10]. На рисунке 3 показано это соотношение. Цифры говорят сами за себя: студенческий спорт оставался уделом меньшинства учебных заведений. Массовым явлением в вузах он стал уже в советское время, а в дореволюционной высшей школе так и остался скорее увлечением, чем частью образования.

4.1 Система П.Ф. Лесгафта

Центральной фигурой отечественной науки о физическом воспитании стал Пётр Францевич Лесгафт, живший в 1837-1909 годах, доктор медицины и хирургии, антрополог [5]. Его сила была в том, что он подошёл к телесным упражнениям не как военный, а как учёный-естественник, опираясь на анатомию и физиологию. Это и отличало его систему от господствовавшей тогда строевой гимнастики, в которой главным была дисциплина, а не развитие организма.

Биография Лесгафта тесно связана с учебными заведениями. После работы в Казанском университете в 1868-1871 годах он с 1874 года вёл занятия по гимнастике во 2-й Петербургской военной гимназии, а позже сотрудничал с частной гимназией М.Н. Стоюниной [5]. Его педагогический опыт рос прямо в школьных стенах, среди настоящих детей и их трудностей. Это делало его выводы практичными, а не кабинетными, и придавало его книгам особый вес.

Свои идеи он изложил в трудах, ставших классикой. В 1874 году вышли «Основы естественной гимнастики», а в 1888 и 1901 годах двумя частями издано «Руководство по физическому образованию детей школьного возраста» [5]. Система Лесгафта строилась на принципах гуманности, постепенности, систематичности, учёта возрастных особенностей и природосообразности. Особое место он отводил игре: «Игра есть упражнение, с помощью которого ребёнок готовится к жизни» [5]. Такой взгляд резко расходился с механической муштрой отставных унтер-офицеров.

Главная мысль Лесгафта состояла в том, что физическое образование должно не натаскивать тело на отдельные приёмы, а учить сознательно управлять движениями. Он различал упражнения по их назначению и выстраивал их от простого к сложному, требуя, чтобы ученик понимал смысл того, что делает. Слепое повторение под команду он считал вредным. В этом и был разрыв с военной гимнастикой: там добивались автоматизма, здесь, наоборот, осознанности. Такой подход опередил своё время и пригодился педагогам много позже.

Лесгафт занимался и подготовкой кадров, без которых его идеи не дошли бы до школ. Он организовал курсы для руководительниц и преподавателей физического образования, заложив традицию высшего физкультурного образования в России. Его наследие напрямую повлияло на то, как сегодня строится теория физического воспитания. На практике это проявляется в том, что принципы постепенности и учёта возраста остаются азбукой любого грамотного педагога, хотя имя их автора знают далеко не все.

4.2 А.Д. Бутовский и реформаторские поиски

Рядом с Лесгафтом стоит фигура Алексея Дмитриевича Бутовского, человека военного, но мыслившего широко. Вместе с Лесгафтом он к концу XIX века заложил теоретические основы отечественной системы физического воспитания. Бутовский изучал зарубежный опыт, особенно английскую систему школьного физвоспитания с её играми и спортом, и стремился перенести полезное в Россию, не копируя чужое слепо.

Бутовский активно участвовал в реформаторской работе военного и гражданского ведомств. Он входил в число тех, кто готовил введение гимнастики в гражданских учебных заведениях и разрабатывал внеклассные занятия физическими упражнениями в кадетских корпусах. Его деятельность была командной, он работал в комиссиях, а не в одиночку, и потому его влияние ощущалось в самих программах и наставлениях, а не только в книгах. Это отличало его от кабинетного теоретика.

Различие между двумя деятелями было и в темпераменте, и в позиции. Лесгафт держался независимо, конфликтовал с начальством и не раз попадал в опалу, что мешало внедрению его идей в казённую школу. Бутовский, напротив, действовал внутри системы, через комиссии и официальные программы, и потому его влияние было более прямым, хотя и менее радикальным. Эти два пути, научный поиск со стороны и реформа изнутри, дополняли друг друга. Без теории Лесгафта реформы рисковали остаться муштрой, без практической хватки Бутовского теория осталась бы на бумаге.

Важна и международная сторона его работы. Бутовский стал одним из членов Международного олимпийского комитета, связав русское физическое воспитание с зарождавшимся олимпийским движением [3]. Это придавало отечественной школе не только военно-прикладной, но и спортивный вектор, открывало её навстречу мировому опыту. Сочетание научного подхода Лесгафта и организационно-спортивной активности Бутовского во многом и определило лицо дореволюционной системы. Один дал ей мысль, другой помог этой мысли пробиться в реальные программы и наставления.

4.3 Внешкольные формы и итоги дореволюционного периода

Перед Первой мировой войной заметно выросли внешкольные формы физического воспитания молодёжи. Популярность набирало скаутское движение, а сокольское движение получило прямую поддержку: министерство финансировало организации «Сокол», устраивало праздники и приглашало инструкторов из Чехии [1]. Эти формы давали то, чего не хватало школьному уроку, добровольность и азарт, и потому притягивали молодёжь сильнее казённой гимнастики.

Сокольская гимнастика заслуживает отдельного слова. Пришедшая из Чехии, она строилась на массовых, синхронных вольных упражнениях и красивых публичных выступлениях, которые сами по себе притягивали зрителей и участников. В России её охотно подхватили и в школах, и в армии, где её официально ввели в 1910 году. Она удачно совмещала зрелищность, дисциплину и оздоровление, и потому прижилась лучше многих прежних систем. Праздники с показательными выступлениями делали физическую культуру событием, а не повинностью.

Особую роль сыграли «потешные» роты школьников. 8 января 1908 года Николай II выразил высочайшее пожелание ввести военный строй и гимнастику в народных школах, а 18 июля 1911 года было утверждено «Положение о внешкольной подготовке русской молодёжи к военной службе» [6]. По Орловской епархии в 1911 году такие занятия охватили 85 церковно-приходских школ; в одной только привокзальной слободе Брянска роту составили 77 мальчиков, а в центре города в дело вовлекли 150 учеников двух школ [6]. Размах был немалый, особенно для провинции.

Кульминацией стали массовые смотры. 1 августа 1912 года в Санкт-Петербурге прошёл высочайший смотр «потешных», собравший более 8000 участников, а впечатление от парада один из очевидцев передал словами: «Настоящая армия в миниатюре!» [6]. Соревнования молодёжи к этому времени включали вольные упражнения, прыжки, бег на 100 метров, метание копья и упражнения с гирями. Спортивная составляющая постепенно теснила чистую строевую подготовку, и в этом виделся задел на будущее.

У «потешных» и скаутов была разная судьба и разный смысл. «Потешные» создавались сверху, по высочайшему почину, и несли отчётливо военно-патриотический заряд, тогда как скаутское движение тяготело к самостоятельности, природе и личной инициативе подростка. На первых порах их даже трудно было различить, они мелькали на одних страницах юношеских журналов. Война и революция оборвали и то, и другое, но сам опыт массовой работы с молодёжью вне школьных стен не пропал. Позже его по-своему переосмыслили и использовали уже в советской системе физического воспитания.

Если оценивать весь дореволюционный путь в целом, итог получается противоречивым. Военное ведомство потратило огромные усилия, но физическая подготовка так и не стала обязательным предметом во всех учебных заведениях, развитию мешали острая нехватка квалифицированных специалистов, постоянная смена гимнастических систем и слабое материальное обеспечение [7]. Накопленный опыт, тем не менее, оказался ценным. На практике он стал той почвой, на которой уже в XX веке выросла массовая система физического воспитания, охватившая всю страну.